МИР ДОСТОЕВСКОГО
Каталог юбилейной выставки
(1996–2000)

Рукописи, книги, изобразительные материалы, памятные вещи
из фонда Ф. М. Достоевского

ЧАСТЬ I


Общая редакция: Н.В.Шахалова

Печатается по решению Редакционно-издательского совета
Государственного Литературного музея

Авторы-составители: Г.Л.Медынцева, Т.Ю.Соболь
Научный консультант: Г.В.Коган
В каталоге принимали участие: Т.В.Соколова, И.Б.Делекторская
Отв. редактор: Е.Д.Михайлова
Редактор: С.П.Князева


СОДЕРЖАНИЕ


Н. В. Шахалова. Вступительное слово
Г. Л. Медынцева. Юбилейная экспозиция «Мир Достоевского»
От составителей


ПРОЛОГ


История семейной коллекции Ф.М.Достоевского
Документы и личные вещи
Издания сочинений Достоевского разных лет на русском и иностранных языках
Творчество Достоевского в оценке религиозных мыслителей, писателей и ученых ХХ века
Творчество Достоевского в интерпретации художников ХХ века


ИСТОКИ


Москва. Детские и юношеские впечатления. Семейные традиции и книжные влияния
Мемориальные предметы из квартиры родителей Достоевского на Божедомке
Из круга чтения юного Достоевского. Иллюстрации к повестям Пушкина и Гоголя
Начало. «Петербургские сновидения»: литературный дебют и образы ранних повестей. «Низвержение кумира» (преодоление гоголевского влияния)


ВЕРШИНА. ОТ «МЁРТВОГО ДОМА» К «ВЕЛИКОМУ ПЯТИКНИЖИЮ»


Арест, каторга, ссылка. «Перерождение убеждений»
Основополагающие идеи
Литературная генеалогия героя Достоевского
Пять великих романов
Прижизненные издания и собрания сочинений
Петербург Достоевского
В домашнем кругу


ДОСТОЕВСКИЙ И ЕВРОПЕЙСКАЯ КУЛЬТУРА


Поездки по Европе. Роман «Игрок»
Интеграция образов европейской культуры в творческое сознание Достоевского
Достоевский и западноевропейская литература


СЛАВА И ПРИЗНАНИЕ

Литературный автопортрет. – Публицистика Достоевского. Журналы «Время», «Эпоха»; «Дневник писателя»
Литературные и дружеские связи
Пушкинские торжества в Москве
Смерть и похороны
Посмертные собрания сочинений
Толкователи и последователи


Вступительное слово

В 1996 году во всем мире широко отмечалось 175-летие со дня рождения Ф.М.Достоевского. В эти дни Государственный Литературный музей открыл выставку «Мир Достоевского», основой которой стала коллекция бесценных реликвий, собранная женой писателя А.Г.Достоевской.

В шести залах музея разместилось около тысячи редчайших экспонатов, и это была самая полная и значительная по масштабу и объему выставка за всю историю экспозиций, посвящённых Достоевскому.

Выставка была насыщена документами, книгами, портретами, произведениями искусства и другими памятниками материальной культуры, отражающими жизненный и творческий путь писателя. Она давала представление о связях Достоевского с русской и мировой культурой, об исторических и культурных событиях эпохи, повлиявших на его мировоззрение.

Историю художественной интерпретации творчества Достоевского демонстрировали иллюстрации к его произведениям, выполненные такими мастерами XIX–XX вв. как П.Боклевский, Н.Каразин, И.Грабарь, М.Добужинский, Б.Кустодиев, Н.Ульянов, Б.Заборов, Л.Фейнберг, Ю.Селиверстов, А.Корсакова, Л.Ламм, Д.Кардовский, С.Шор, Н.Верещагина-Розанова, В.Линницкий, И.Глазунов. Тема эта была тесно связана с историей издания сочинений писателя, представленной наиболее значительными книгами.

Настоящий каталог фактически является первым описанием наиболее ценной части богатейшего собрания Достоевского в Государственном Литературном музее. Он принципиально отличается от традиционных архивных каталогов: воспроизводя логику построения выставки, устанавливая новые связи между экспонатами, он представляет даже хорошо известные материалы в новом и неожиданном свете.

В.Шахалова
Директор Государственного Литературного музея


Автор научной концепции: Г.Л.Медынцева
Научный консультант: Г.В.Коган
Руководитель научно-экспозиционной группы: Т.В.Соколова
Экспозиционная группа: Г.Л.Медынцева, Т.Ю.Соболь, З.В.Гротская
В выставке принимали участие: И.Б.Делекторская, М.С.Гомозкова, С.Я.Фадеева
Хранитель выставки: С.Я.Фадеева
Оформительские работы: И.А.Гаврилов, Л.М.Турчинский, В.Шарков
Аудиовизуальное решение: Ю.В.Решетников
Пространственное решение и оборудование: А.А.Смирнов



От составителей

Каталог воспроизводит тематическое построение юбилейной экспозиции «Мир Достоевского» (1996 – 2000) с целью дать о ней наиболее точное представление.

Экспонаты выставки – рукописи, книги, изобразительные материалы и памятные вещи – составляют не более трети всего огромного фонда Достоевского, являющегося гордостью Литературного музея. Была отобрана лучшая, наиболее ценная часть фонда с использованием других коллекций.


***

Выставка размещалась в шести залах Нарышкинских палат Высокопетровского монастыря, главного здания Государственного Литературного музея.

В первом зале – Прологе – Достоевский представал как уже признанный всеми поколениями великий писатель и гениальный провидец. Перед зрителями проходил своеобразный парад раритетов: лучшие портреты Достоевского, наиболее выразительные иллюстрации, представляющие разные эпохи, начиная с 1890-х, самые редкие издания и реликвии, в частности документы об избрании Достоевского членом-корреспондентом Императорской Академии Наук, личные вещи писателя и его жены, мемориальная мебель из Старой Руссы, материалы, отражающие историю коллекции Анны Григорьевны Достоевской.

Во втором, самом небольшом, камерном зале «разыгрывался первый акт драмы» – завязка дальнейших событий: детские и юношеские впечатления, раннее творчество Достоевского и произведения 1850 – начала 1860-х, близкие по направленности к творчеству 1840-х. Здесь экспонировались, среди прочего, семейные реликвии: мемориальные вещи, портреты, фотографии и книги из московской квартиры Достоевских на Божедомке.

Третий, кульминационный зал экспозиции, посвященный пяти великим романам и воссоздающий атмосферу «царства Достоевского», особенно ярко продемонстрировал нерасторжимость литературной и частной жизни писателя, органично объединив материалы творческого и биографического характера. Наряду с рукописями, первыми изданиями и публикациями, критическими работами, портретами и фотографиями Достоевского и его современников были показаны материалы, отображающие историю первой и второй женитьбы Достоевского, его родственные связи, в том числе семейные альбомы и фотографии не только из коллекции Анны Григорьевны Достоевской, но и из собраний младшего брата Андрея Михайловича и любимой сестры Веры Михайловны Ивановой.

Фокусом всего представленного в зале явился письменный стол Достоевского с рукописями и личными вещами, составивший фрагмент рабочего кабинета – образ творческой лаборатории писателя. В таком контексте окружающие этот центральный фрагмент исторические реалии – документы, портреты конкретных лиц, мемориальные вещи – как бы вовлекались в орбиту творческого сознания Достоевского, преображаясь в яркий художественный орнамент.

Другой мемориальный предмет – диван из Люблина, купленный самим писателем, с семейными фотографиями вокруг – образовал фрагмент домашнего интерьера.

Четвертый зал – Достоевский и западноевропейская культура – включал ту часть коллекции Анны Григорьевны Достоевской, которую она собрала за границей: многочисленные виды европейских городов и любимых мест Достоевского, фотографии памятников архитектуры и искусства, с комментариями Анны Григорьевны, репродукции с любимых картин писателя из Дрезденской галереи.

В пятом зале, раскрывающем публицистическую деятельность Достоевского и его роль признанного властителя дум в последние годы жизни, экспонировались, помимо документов, книг, рукописей и писем Достоевского и Анны Григорьевны, фотографии лиц из его ближайшего литературного окружения, – материалы, связанные с пушкинскими празднествами, смертью и похоронами Достоевского и увековечением его памяти, а также первые биографии писателя, исследования о нем, издания сочинений литературных и духовных последователей Достоевского в ХХ веке.

И «завершающим аккордом» – в шестом, последнем зале, стены которого занимали сцены из спектаклей, эскизы декораций и портреты исполнителей – являлся видеофильм, возвращающий нас к началу, к истокам, в родительскую квартиру на Божедомке. В исполнении известных актеров звучали отрывки из произведений Достоевского. В заключение слышались слова, составляющие главный пафос всего его творчества: «Страдание – да ведь это единственная причина сознания».

***

Каталог состоит из пяти разделов, соответствующих делению на залы: 1. Пролог. 2. Истоки. 3. Вершина. «Великое пятикнижие». 4. Достоевский и европейская культура. 5. Слава и признание.

Каталожные описания включают основные данные об экспонатах: имя автора, название и, по возможности, дату и место создания, технику исполнения, размеры, наличие подписей и помет (в современной орфографии), инвентарный номер, а также необходимые биографические сведения об упомянутых лицах, адресатах автографов и пр. Источник поступления указывается только в отношении материалов из семейных и личных собраний. Большинство экспонатов сопровождаются цитатами из произведений Достоевского, мемуаров, критических, философских и богословских исследований; иллюстрируются наиболее интересными изобразительными материалами.

Предваряет основной корпус каталога статья, раскрывающая содержание юбилейной экспозиции. Более подробное описание залов дано на сайте в разделе «Виртуальный музей»: Г.Л.Медынцева. Мир Достоевского.

Статья Г.В.Коган «Из истории московской коллекции Ф.М.Достоевского (поиски и находки)» помещена в разделе «Коллекции» в рубрике «Личные архивы и фонды».

При использовании цитат из «Библиографического указателя сочинений и произведений искусства, относящихся к жизни и деятельности Ф.М.Достоевского, собранных в "Музее памяти Ф.М.Достоевского" в Московском Историческом Музее имени Императора Александра III. 1846 – 1903» (СПб, 1906), название этого издания дается в сокращенном виде: Библиографический указатель.

Не всё собрание А.Г.Достоевской, находившееся в Историческом музее, вошло в Библиографический указатель. Инвентарные номера, стоящие в Каталоге после ссылки на принадлежность экспонатов к её собранию, означают номер, под которым они включены в указателе.

В Каталоге использованы комментарии из следующих изданий:
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в тридцати томах (ПСС). – Л.: Наука, 1972–1990.
Достоевский Ф.М. Преступление и наказание. Серия «Литературные памятники». – М.: Наука, 1970.
Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. В 2-х т. – М., 1990.
Описание рукописей и изобразительных материалов Пушкинского Дома, V.– М.-Л., 1959.
Ф.М.Достоевский в портретах, иллюстрациях, документах. – М., 1972.


Г.Л.Медынцева


ВЫСТАВКА «МИР ДОСТОЕВСКОГО»
В ГОСУДАРСТВЕННОМ ЛИТЕРАТУРНОМ МУЗЕЕ

Московские экспозиции и выставки, посвященные Достоевскому, имеют более богатую и счастливую историю, чем многие другие подобные ей. История эта ведет свое начало от созданного женой писателя Анной Григорьевной Достоевской в 1891 «Отдела Ф.М.Достоевского» при Историческом музее, и не прерывается доныне.

Традиционные темы: Жизнь и творчество Достоевского, Достоевский и его эпоха, Достоевский и его современники, т.е. творчество писателя в контексте русской литературной жизни, многократно варьировались в нескольких литературных экспозициях музея Достоевского на Божедомке (до открытия там мемориальной квартиры), в пяти постоянных экспозициях по истории русской литературы в главном здании Государственного Литературного музея на Петровке, в его филиале «Аксаковском доме», а также заграничных выставках.

Тема выставки «Мир Достоевского» привлекла её авторов не только своей масштабностью, подобающей юбилейной дате (175 лет со дня рождения), но главное, «свободой манёвра»: отсутствием жестких рамок, возможностью максимально представить коллекцию музея.

Кроме того, само понятие «мир писателя», предполагающее стирание грани между вымыслом и реальностью, между творчеством и реальной биографией, к Достоевскому приложимо более чем к кому бы то ни было, наиболее органично для него.

Символично, что экспозиция просуществовала до нового тысячелетия, явившись своеобразным итогом изучения Достоевского в ХХ в. Её посетили многие, иные неоднократно: те же, кто не успел, смогут увидеть выставку подобного масштаба очень нескоро, наверно, во время 200-летия писателя в 2021.

Литературный музей впервые с такой полнотой представил свой уникальный по объему и тематике фонд Достоевского. Это явление исключительное, как исключительна героическая самоотверженность и неутомимость А.Г.Достоевской, коллекция которой составляет основу этого фонда.

В него входят: портреты Достоевского и его окружения, родственного и литературного; виды мест его пребывания, отражающие все этапы жизнедеятельности писателя и дающие картину литературной и исторической жизни России; подлинные рукописи, документы и книги (многие с автографами) – первые публикации, первые прижизненные издания Достоевского, исследовательская литература, в том числе из библиотек Л.Гроссмана и Г.Чулкова, труды русских религиозных философов; обширное собрание иллюстраций; репродукции и фотографии, привезенные из-за границы, с подробными пояснениями А.Г.Достоевской; мемориальная мебель и личные вещи (в частности, очки и ручка, которой были написаны «Братья Карамазовы»).

Удачной и счастливой, полной неожиданностей и совпадений – вполне в духе Достоевского – оказалась судьба и этой экспозиции, идея которой непроизвольно вынашивалась несколько лет.

История восходит к задуманной еще в 1994 выставке «Свидание с Бонапартом. Феномен Наполеона в русской культуре» (к 225-летию со дня рождения), где Достоевскому отводилось одно из важных мест в развитии русской версии наполеоновского мифа.

Однако Наполеону не повезло. Уже подготовленная выставка с выработанным художественным проектом была отменена на стадии монтажа. Воистину музейное Ватерлоо! Лишь спустя два года, в 1996, во время 175-летия со дня смерти его в ссылке на о. Св. Елены (и в 175-летнюю годовщину со дня рождения Достоевского) открылась скромная выставка в нижнем зале музея, величественном и мрачном монастырском подвале, который как нельзя лучше соответствовал траурной дате и последнему пристанищу императора.

Одновременно шла подготовка юбилейной экспозиции Достоевского, открывшейся два месяца спустя после окончания наполеоновской. Судьбе было угодно, чтобы Достоевский и Наполеон незримо присутствовали бок о бок на конференциях, чтениях и вечерах, посвященных каждому из них, так что их имена надолго стали неразлучными.

За год до 175-летнего юбилея Достоевского небольшая выставка (200 экспонатов), организованная Литературным музеем в Баден-Бадене, послужила своего рода репетицией будущей грандиозной экспозиции. Таким образом, некоторые темы и способы их воплощения были обдуманы заранее и «отработаны» на двух предшествующих выставках. В течение трех лет работы выставка «Мир Достоевского» несла и дополнительную нагрузку – заменяла закрытую на ремонт Музей-квартиру Ф.М.Достоевского на Божедомке. К слову, Достоевскому так пришелся по душе Высокопетровский монастырь и он так прочно укоренился в Нарышкинских палатах, «обжился» в них, что выставка просто-напросто превратилась в постоянную экспозицию.

За четыре года её существования произошла, на наш взгляд, удивительная вещь, опрокинувшая музейные представления о жизнеспособности и продолжительности срока выставок. Обычно со временем они стареют, угасают и мертвеют по каким-то собственным неписаным законам, и не только потому, что их всё меньше посещают и экспонаты лишаются «духовной пищи», изливаемой нами на них любви и восторга, составляющих главное условие их «кровообращения». Эта взаимная любовь между посетителями и экспонатами, рождающая мощную духовную энергетику, – залог успеха и долгожительства выставок.

Сами экспозиционеры в последнюю очередь приписывали себе заслугу «живучести» выставки, и скорей склонны были объяснять эту загадку счастливым стечением обстоятельств. Прежде всего, идеальным пространственным решением залов и идеальностью помещений. И как ни странно, отсутствием художника, а ведь это обычно – сущее бедствие для музейщиков. Но нет худа без добра. Вещи в результате получили бóльшую свободу и самостоятельность, словно герои романов Достоевского. Они «капризничали», долго подбирали себе место и компанию, а экспозиционеры терпеливо сносили такое своеволие, подчиняясь таинственной логике их поведения.

Поразительнее всего было совпадение смысла и эстетических требований при расположении материала. Продиктованный чисто художественными соображениями выбор неожиданно оказывался оптимальным и по своему смыслу.

Цель заключалась в том, чтобы выстроить из массы подробностей (не утратив ни одной из них) целостную картину мира Достоевского, не похожего ни на какой другой писательский мир, с его специфической атмосферой призрачности и фантасмагоричности, напоминающей сновидение, с его переплетением вымысла и реальности.

Эту выставку можно было бы назвать итогом итогов, ибо творчество Достоевского подвело итог всему тысячелетию, вместив в себя в концентрированном виде всю мировую культуру и основы современной нам литературы и философии, а также предвосхитив эстетику авангарда.

Пафос экспозиции уместно выразить словами писателя о Пушкине, применив их к самому Достоевскому: «всемирность и всечеловечность его гения», способность «вместить чужие гении в душе своей как родные».

Каким же получился мир Достоевского в его музейном воплощении?

Центром этого мира оказалась личность Достоевского в разных ипостасях: великий художник, пророк и провидец, мудрец и мыслитель, психолог, герой «подполья», человек своего времени, семьянин – муж и отец.

Подобно главным героям своих романов, Достоевский был окружён множеством действующих лиц – собственными героями, которых, в свою очередь, сопровождали их литературные и реальные прототипы; писателями-современниками и кумирами давних времен; великими истолкователями его творчества; литературными и духовными наследниками; членами семьи, родственниками, друзьями и знакомыми.

Акцентирование религиозной идеи, лежащей в фундаменте мира Достоевского и пронизывающей всю выставку, даже не потребовало специальных усилий, поскольку она отразилась в большинстве экспонатов, в том числе мемориальных.

Несколько ярких впечатлений, как маяки озарившие «каторжный путь» Достоевского и ставшие неисчерпаемым творческим резервуаром, сами выстраивались в напряженное драматическое действие и предопределили сюжет выставки, являясь её биографическими акцентами: убийство отца, литературный дебют и «самая восхитительная минута» (встреча с Белинским), смертный приговор, каторга и ссылка, «три любви», рулетка и как венец всей жизни – триумфальное выступление на пушкинских торжествах. Четыре жизненные вехи, соответствующие делению на залы (литературный дебют; арест, каторга, ссылка; заграничное путешествие; пушкинские торжества), играли роль биографических и хронологических ориентиров, не совпадая при этом со смысловыми акцентами. Хронологическая последовательность соблюдалась лишь в чередовании залов. Внутри же каждого зала была своя законченная хронология, в соответствии с его тематикой.

Выставка объединила три экспозиции Литературного музея, составляющие своеобразную трилогию, которую замыкал Достоевский. В экспозиции XVIII в. «Столетье безумно и мудро» рассматривалось влияние на Россию Западной Европы; выставка «Посол от русской интеллигенции» была посвящена посреднической миссии И.Тургенева в деле сближения обеих культур и началу проникновения русской культуры в европейскую. И, наконец, выставка «Мир Достоевского» совместила в себе мотивы двух предыдущих, показав интеграцию образов европейской культуры в творческое сознание Достоевского и его определяющее влияние на западную культуру ХХ в.

Экспозиционеры пытались выявить в структуре мира Достоевского множество чужих литературных миров, ставших его неотъемлемой принадлежностью, представить русскую и европейскую культуру как составную его часть, «встроив» её в творчество писателя.

Отзывчивость на чужое творчество – одна из отличительных черт Достоевского: книжный мир для него столь же реален, как действительность, и он мгновенно реагирует на всё, что затрагивает его воображение.

Герои Достоевского ни на кого не похожи и одновременно вызывают в памяти своих литературных двойников, отражающихся, как в волшебных зеркалах, в их изменчивых ликах. Они восходят в одинаковой степени к реальным и литературным прообразам, воплощая в себе родовые свойства русских «лишних людей», от Онегина и Печорина до Базарова, и страсти шиллеровских идеалистов, романтических злодеев и демонических героев западных писателей.

На обширном литературном пространстве Достоевского сходятся и ведут нескончаемый диалог авторы и герои разных исторических эпох, не считаясь с границами времени и места.

Лейтмотивом выставки, наряду с акцентированием основополагающих идей, была трансформация образов, тем и сюжетов европейской и русской культуры в творчестве Достоевского: писатель был показан в сопровождении своих «вечных спутников», а его герои – в окружении литературных «двойников», персонажей русской и западной литературы в иллюстрациях и изданиях XIX и XX вв.

Родство героев Достоевского с их предшественниками, русскими и иностранными, особенно очевидно при сопоставлении иллюстраций к его произведениям и к сочинениям его любимых авторов – так много общего в самой атмосфере, характере и ситуациях.

Такое сопоставление производит необыкновенный эффект. Иллюстрации к разным писателям, сделанные разными художниками, в разные эпохи, все вместе сливаются в «волшебную грёзу», навеянную одним могучим воображением. Персонажи русских и европейских авторов – будь то изысканные гравюры XVIII-XIX вв. или экспрессивные работы современных художников – как по волшебству, превращаются в героев Достоевского: писатель как бы подчиняет их своей воле, заставляет жить и действовать по законам и логике своего мира, воскрешая их тем самым к новой жизни и в новом обличье. Вы будто перечитываете разом всю литературу, угадывая в лицах героев Достоевского дорогие сердцу черты их предшественников – персонажей Шекспира, Байрона, Шиллера, Гете, В.Скотта, Бальзака, Гюго, Диккенса, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева…

Исключительная роль иллюстраций, ставшая неожиданностью для самих авторов выставки, определила её специфику и принципиальную непохожесть на все предыдущие. Иллюстрации выполняли сразу несколько функций: благодаря им рождалось необходимое ощущение ирреальности и фантастичности, а как способ истолкования они были уравнены в правах с исследовательской трактовкой.

Работы различных мастеров, иногда противоположных по своей эстетике и видению, передают самые разные оттенки творчества Достоевского, все вместе составляя определенное художественное единство. Лучшие иллюстрации, собранные на выставке, зримо подтвердили: эстетические достижения и открытия Достоевского наиболее органично впитало в себя изобразительное искусство, ставшее благодарным наследником писателя наряду с кинематографом.

Будет уместным заметить, что творческим приемам Достоевского созвучна и сама природа экспозиции – в силу способности к наглядным сопоставлениям и аналогиям ей подвластно то, что подчас бывает недоступно академическому исследованию, а именно создание целостной картины, художественной и научной одновременно.

Выставка позволила проследить историю иллюстрирования – художественного постижения Достоевского – в сопоставлении с основными этапами научного изучения его творчества. И таким образом, диалог писателя и его героев с авторами и героями различных исторических эпох сопровождался диалогом истолкователей Достоевского, художников и ученых, демонстрируя «множественность» оценок и утверждая принцип «полифонизма».

Исследования о писателе служили удобным ориентиром в путешествии по выставке. Сами их названия определяли ту или иную тему, организуя вокруг себя экспонируемый материал: «К вопросу о влиянии Гоголя на Достоевского», «Достоевский в художественной полемике с Толстым», «Фауст в творчестве Достоевского» (А.Бем), «Видение Германа» (М.Альтман), «Петербург Достоевского» (Н.Анциферов), «Три любви Достоевского» (М.Слоним), «Христос Достоевского» (Н.Абрамович) и т.д.

Особое внимание экспозиционеры уделили трудам великих духовных наследников писателя и выдающихся ученых XIX и первых десятилетий ХХ в.: Вл. Соловьева, С.Булгакова, В.Розанова, Н.Бердяева, Вяч. Иванова, Д.Мережковского, К.Мочульского, А.Бема, Г.Чулкова, М.Бахтина, Л.Пумпянского, Л.Гроссмана, А.Долинина и других, в том числе иностранных авторов. Они были представлены редчайшими изданиями, многие с автографами.

Художественные принципы выставки можно было бы назвать «разрушением эстетики» под стать художнической «дерзости» Достоевского – совмещению несовместимого, соединению документальности и точности с безудержной фантазией. Так же как Достоевский использует в качестве «строительного материала» своих произведений все, что ему заблагорассудится, не считаясь с традиционными представлениями, так и материалы посвященной ему выставки вступали между собой в необычные, причудливые отношения, сместив акценты и придав особый, глубинный смысл вещам, не имеющим, казалось бы, художественной ценности. Было оправданно и естественно смешение разношёрстного и разновременного материала, немыслимое на  выставках других писателей XIX в., например, Тургенева, укорененного в мире дворянской аристократической культуры, в мире красоты и эстетства, который можно воссоздать преимущественно с помощью художественно значимых вещей.

Сама коллекция, напоминающая лоскутное одеяло, накладывала печать на «поэтику» выставки: прекрасные виды Москвы и Петербурга, уникальные портреты и подлинные фотографии Достоевского, деятелей русской и западной культуры и лиц из его родственного и ближайшего окружения соседствовали с дешевыми фотооткрытками и фототипиями, искупающими свою эстетическую «второсортность» исторической и документальной значимостью; реалистические портреты и виды с работами художников ХХ в., выполненными в совершенно иной эстетике.

На выставке «Мир Достоевского» была допущена опасная, на первый взгляд, вольность: на одном пространстве сосуществовали на равных правах реальные и сочиненные лица, так что буквально разрушалась грань между вымыслом и реальностью. Именно отсюда шло ощущение фантасмагории или сновидения, когда действительность казалась иллюзией, а фантазия – явью.

Соседство иллюстраций, портретов и книг ХХ в. с историческим материалом привело к довольно рискованному, но, в конечном счете, убедительному результату: совмещению разновременных планов на одном пространстве, заставив отказаться в большинстве залов от единого историко-культурного контекста, что считалось нарушением музейного табу.

Достоевский «принудил», в полном значении этого слова, нарушить все законы и переступить через мыслимые и немыслимые преграды. На его выставке стало почти «всё позволено», по меньшей мере то, что не позволялось на других.

Было нарушено не просто единство времени и места – были разрушены границы времени и пространства, по примеру самого Достоевского.

Пришлось изобретать некую художественно-исследовательскую конструкцию, особую «среду обитания», в которой бы все персонажи, и вымышленные и реальные, чувствовали себя непринужденно, не поступаясь своими привычками и манерой поведения.

Оказалось, что эстетически герои и приметы разных эпох прекрасно уживаются в придуманном, искусственном времени, в этой условной декорации. Вся эта пестрая, дробная, хаотичная стихия неожиданно улеглась и даже сложилась в некую гармонию, как художественно гармонизирована и чеканна структура романов Достоевского.

Создатели выставки столкнулись с чрезвычайными трудностями – необходимостью вписаться в готовое пространственное решение залов, приспособиться к оборудованию, доставшемуся от юбилейной выставки А.Грибоедова. Было сделано всё, чтобы обратить эти препятствия в преимущества. Жесткая форма предопределила новое экспозиционное решение, не только не затрудняя задачи, но и подсказывая выход из положения. Достоевскому как бы досталась одежда с чужого плеча: ему пришлось втиснуться во фрак Грибоедова. Однако, как в творчестве он не стеснялся завладевать чужими художественными мирами, так и здесь чужая одежда чудом пришлась ему впору, словно приросла к нему, и он быстро освоился (чего ему не случалось при жизни) в прекрасной, изысканной обстановке, привычной для аристократического круга литераторов грибоедовской и пушкинской поры.

В эффектном оформлении выставки, к тому же, открывался определенный смысл: изысканная форма витрин и декоративные детали, подобно дорогой оправе, придавали блеск внешне скромным и подчас неказистым, но истинно драгоценным экспонатам.

Выставка была выстроена на контрастном чередовании залов. Торжественная и празднично-юбилейная атмосфера пролога сменялась меланхолическим и камерным настроением раннего периода. После тревожной и напряженной кульминации – зала пяти великих романов, насыщенного фактами, событиями, лицами и идеями, следовало лирическое отступление – зал, объединивший тему европейской культуры с сюжетами заграничных поездок Достоевского. Он же служил плавным переходом к развязке: строгому и сдержанному финалу (прижизненная и посмертная слава).

Происходила и постоянная смена пространства – географического, культурного и художественного. В прологе – безграничное пространство всего читающего мира. Начало жизни и творчества – замкнутые пространства Москвы и Петербурга: московская квартира на Божедомке, Инженерное училище и кружок Белинского в Петербурге, и воображаемое пространство книжного мира. Затем географические пределы расширялись до масштабов целой России, которую сменила Европа – заграничные путешествия, совершаемые Достоевским до этого, в юности, лишь в воображении и мечтах. Наконец, действие вновь локализовалось в Петербурге и Москве, как и в начале – и тем самым круг замыкался. Но это было уже не замкнутое пространство детских и юношеских лет: здесь Достоевский в гуще литературной жизни, в литературном окружении, среди широкой публики на литературных вечерах, перед всем русским образованным миром на пушкинских празднествах 1880 года в Москве, а хоронит его полгода спустя весь Петербург.

Достоевский, всегда знавший «до мельчайшей точности <…> изображаемую действительность», заставил и авторов выставки последовать своему примеру: она насыщена мельчайшими подробностями его текущей жизни и напоминала «очень большой роман», каким является биография писателя.

Трудно представить более подходящее место для выставки Достоевского, чем Нарышкинские палаты Высокопетровского монастыря, будто специально предназначенные для этой цели. Само помещение предопределило её направленность и продиктовало акценты: здесь и религиозная идея, и связанные с именем и памятью Петра I философские и политические ассоциации – идея сверхчеловека, перекличка с пушкинским «Медным всадником», проблема России и Европы.

Подобно тому как на обширном литературном пространстве Достоевского сходятся авторы и герои разных эпох – так под сводами Нарышкинских палат XVII в. Высокопетровского монастыря, заложенного еще в XIV в., оказались собранными на едином пространстве образы и творцы литературы и искусства разных эпох: от Шекспира и Сервантеса до Диккенса и Гюго, от Рафаэля и Тициана до художников-иллюстраторов ХХ в.

Таким образом, выставка воплотила самую сокровенную мысль Достоевского о великом значении «русской идеи», о «всемирной отзывчивости» и «всечеловечности» русской души.


ЗАЛ I. ПРОЛОГ
Общий вид 1-го зала 
Центральный раздел 1-го зала

Достоевский зажег на краю горизонта самые отдалённые маяки, почти невероятные по силе неземного блеска, кажущиеся уже не маяками земли, а звёздами неба, – а сам не отошел от нас, остаётся неотступно с нами и, направляя их лучи в наше сердце, жжёт нас прикосновениями раскалённого железа. [...]И вечно стоит перед нами, с испытующим и неразгаданным взором, неразгаданный сам, а нас разгадавший, – сумрачный и зоркий вожатый в душевном лабиринте нашем, вожатый и соглядатай. Он жив среди нас, потому что от него или через него всё, чем мы живем, – и наш свет, и наше подполье. Он великий зачинатель и предопределитель нашей культурной сложности. До него всё в русской жизни, в русской мысли было просто. Он сделал сложными нашу душу, нашу веру, наше искусство, создал, – как «Тёрнер создал лондонские туманы», – т.е. открыл, выявил, облёк в форму осуществления – начинавшуюся и ещё не осознанную сложность нашу; поставил будущему вопросы, которых до него никто не ставил, и нашептал ответы на ещё непонятные вопросы. Он как бы переместил планетную систему: он принес нам откровение личности.

Вяч.Иванов. Достоевский и роман-трагедия


ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО
О. Кандауров

Холст, масло. 1976
200,0х80,0
Собственность автора

«Тяжкой поступью, с бледным лицом и горящим взглядом, прошёл этот великий каторжник, бряцая цепями, по нашей литературе, и до сих пор она не может опомниться и прийти в себя от его исступлённого шествия. Какие-то ещё не разобранные сигналы показал он на вершинах русского самосознания, какие-то вещие и зловещие слова произнёс он своими опалёнными устами, и мы их теперь без него разгадываем. И гнетущей загадкой встаёт он перед нами, как олицетворённая боль, как чёрное солнце страдания. Были доступны ему глубокие мистерии человеческого, и не случайное явление, не временный пугающий мираж представляет он собою, а неизбывную категорию души, так что каждая душа должна переболеть Достоевским и, если можно, его преодолеть. Трудно это подвижничество, потому что сам он был точно живая Божественная Комедия; в ней же нет сильнее и страшнее – Ада». (Ю.Айхенвальд. Достоевский)


ИСТОРИЯ СЕМЕЙНОЙ КОЛЛЕКЦИИ ДОСТОЕВСКИХ


МОСКВА. КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА
Литография. 1865
Под изображением: «Кремлёвская стена. Правая Москворецкая набережная и северо-западная часть за москворечья. Дозволено цензурою 7 Августа 1865 года. Картина 33. Литография В.Морозова в Малом Кисельном переулке в соб<ственном>. доме в Москве».
32,3х44,2; 51,0х60,0
КП 51116

АННА ГРИГОРЬЕВНА ДОСТОЕВСКАЯ (?)
Неизвестный художник

Холст, масло. Конец 1870-х - 1880-е
912,0х70,3
КП 58312
Портрет не экспонировался на выставке, приобретен музеем в 2008.
Урождённая Сниткина (1846-1918), вторая жена писателя (с 1867). Из семьи мелкого петербургского чиновника. Образование получила сначала в Училище Св. Анны, затем в первой женской Мариинской гимназии, по окончании которой поступила на Педагогические курсы. Не закончив обучения, поступила на курсы стенографии. С октября 1866 – стенографистка-переписчица Достоевского, помогает ему в работе над романом «Игрок». В ноябре 1866 Достоевский сделал ей предложение, 15 февраля 1867 состоялась свадьба. С этого времени Анна Григорьевна стенографировала его произведения, вела издательские дела, позднее организовала собственную книжную торговлю. Во время пребывания с мужем за границей в 1867-1871 вела стенографические дневники. Ей посвящен роман «Братья Карамазовы».

АННА ГРИГОРЬЕВНА ДОСТОЕВСКАЯ В «МУЗЕЕ ПАМЯТИ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО» ВО ВРЕМЯ ПОСЛЕДНЕГО СВОЕГО ПОСЕЩЕНИЯ. ИСТОРИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ. МОСКВА
Фотография. 2 декабря 1916
На паспарту, внизу чёрными чернилами надпись А.Г.Достоевской: «А.Достоевская. 2-го декабря 1916».

17,0х12,0; 24,4х18,8
КП 35715/32
Из собрания А.Г.Достоевской
После смерти писателя Анна Григорьевна собирала его рукописи, письма, документы; выпустила шесть собраний сочинений. Большую часть коллекции она передала Московскому Историческому музею имени Императора Александра III. В 1891 был открыт первый музей Достоевского под названием «Отдел Достоевского». В мае 1906 он был утвержден как «Музей памяти Ф.М.Достоевского». В том же году А.Г.Достоевская издала составленный ею «Библиографический указатель сочинений и произведений искусства, относящихся к жизни и деятельности Ф.М.Достоевского, собранных в “Музее памяти Ф.М.Достоевского” в Московском Историческом Музее имени Императора Александра III. 1846-1903». 500 экземпляров книги были изданы с иллюстрациями под названием «Музей памяти Ф.М.Достоевского при Российском Историческом музее им. Александра III в Москве». В последние годы работала над расшифровкой своего стенографированного дневника 1867, готовила к изданию отдельной книгой письма Достоевского к ней, в 1911-1916 писала воспоминания и до последнего дня пополняла собрание музея.

«Реликвии» хранятся в осьмиугольной башенке. Острый куполообразный потолок. Стены выкрашены белой клеевой краской. Высоко прорезаны два узких окна, дающие, однако, достаточно света. На стенах – фамильная икона с лампадкой, венки, которые несли на похоронах Достоевского. Фотографии: его кабинета, могилы на девятый день, проектов памятника.

[...]По стенам стоят низкие ореховые шкафы с лежащими на них стеклянными витринами[...]

Сколько ещё под стеклом вещей, до которых касалась рука гениального писателя.

Табакерка отца Ф.М. Значки с пушкинского праздника. Бумажник коричневой кожи, старинного образца, с замком. Раскрытый портсигар с двумя высохшими сигарами и двумя толстейшими папиросами-пушками. И – драгоценная память – простая деревянная вставка с засохшими чернилами на пере. Тут же коробка с любимыми стальными перьями*.

– Фёдор Михайлович, говорит А[нна] Г[ригорьевна] с ласковой улыбкой, – очень любил эту вставку... Видите, она совсем простенькая, грошовая. Бывало, дети затащат её куда-нибудь, а он ходит, ищет – «куда это задевали мою палочку?» Ею же он и папиросы набивал... Оно и удобно.

[...]Я уходил, благоговея перед энергией этой уже почтенной женщины, единичными силами которой создано такое большое дело. В будущем русское общество оценит по достоинству великую заслугу перед ним Анны Григорьевны. Говорю в будущем, так как в настоящее время из сотни посетителей Исторического музея едва ли одному приходит мысль зайти в комнату Достоевского».(Ив.Забрежнев. Реликвии Достоевского. «Новое время», 1901, № 8926, 4 января)

*Эти экспонаты см. ниже


МОСКВА. ИМПЕРАТОРСКИЙ РОССИЙСКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ
МУЗЕЙ ИМЕНИ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III
(НЫНЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ)

Фотография. Начало ХХ в.
26,6х20,6; 41,4х30,0. На паспарту.
КП 35714/38
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3467


МУЗЕЙ ПАМЯТИ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО В ИМПЕРАТОРСКОМ
РОССИЙСКОМ ИСТОРИЧЕСКОМ МУЗЕЕ ИМЕНИ АЛЕКСАНДРА III
В МОСКВЕ. 1846 - 1903. С ПОРТРЕТАМИ И ВИДАМИ

Сост. А.Достоевская. СПб, 1906
Инв. № 221156


ЧЕТЫРЕ ФРАГМЕНТА ЭКСПОЗИЦИИ В КОМНАТЕ ДОСТОЕВСКОГО В ИСТОРИЧЕСКОМ МУЗЕЕ
Фотографии Р.Тиле. 1895
16,5х12,0; 32,7х23,8. 12,0х16,5; 23,8х32,7. На паспарту
КП 35714/41-44
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3468-3471

«Ещё при жизни покойного мужа я начала собирать все его рукописи, все газеты, где помещались его статьи или статьи о нём. Вначале я собирала это исключительно для моих детей; мне хотелось, чтобы они имели всё то, что связано с памятью об их отце. Затем, когда моё собрание разрослось и содержало уже 1000 различных предметов, мне пришлось встретиться однажды с секретарём Московского Исторического музея Сизовым. Он просил меня дать портрет Фёдора Михайловича для галереи Исторического музея. Тогда мне пришла мысль передать свои коллекции музею – с тем, чтобы он предоставил для них отдельное помещение. Дирекция Музея отвела мне одну из башен здания, где я и поместила свои собрания. Таким образом было положено основание “Музею памяти Фёдора Михайловича Достоевского” при Историческом музее в Москве». (У вдовы Ф.М.Достоевского. «Биржевые ведомости», 1906, 30 января)

«А.Г.Достоевская продолжает постоянно пополнять коллекцию, хранящуюся в Музее около 8 лет[…] Но до последнего времени вещи эти как бы только хранились в Музее, так как, ввиду несовершеннолетия детей Достоевского, вдова не могла ими распорядиться. Теперь сын и дочь покойного Ф.М., Л.Ф. и Ф.Ф. Достоевские, по совету матери, пожертвовали всё собрание Историческому Музею». (С.К. В башне Ф.М.Достоевского. Журнал «Семья», 1889, № 8)


ДОСТОЕВСКИЕ АННА ГРИГОРЬЕВНА, ЛЮБОВЬ И ФЕДОР
Фотография И. Грюнберга. Петербург. 1883
25,5х20,1
КП 39213
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3307
Любовь Федоровна Достоевская (1869-1926), дочь Достоевского, писательница, автор мемуаров о своем отце, отличающихся тенденциозностью и не всегда достоверных. В 1913 уехала для лечения за границу и больше в Россию не возвращалась.
Федор Федорович Достоевский (1871-1921), сын писателя. Окончил петербургскую гимназию, затем юридический и естественный факультеты Дерптского университета. Был крупным специалистом по коневодству и коннозаводству, играл на скачках.


А.Г. И Л.Ф. ДОСТОЕВСКИЕ
Фотография Ф. Орлова. Ялта. [1890]
На паспарту, внизу справа тиснёный штамп: «Фот. Орлова. Ялта». На обороте паспарту карандашом надпись Л.Б.Модзалевского: «Центр. Литер. Музею от Л.Б.Модзалевского. Дача Анны Григ. Достоевской в Крыму. А.Г. с дочерью Любовью у дачи»
19,7х24,7; 30,2х40,0
КП 50948/885
Дар Л.Б.Модзалевского. 1935
Лев Борисович Модзалевский (1902-1948) – филолог, пушкинист, сын известного архивиста и пушкиниста Б.Л.Модзалевского.

Порт-карт А.Г.Достоевской

ПОРТ-КАРТ А.Г.ДОСТОЕВСКОЙ (с визитными карточками)
Кожа, тиснение
10,6х7,0
КП 35715/10
Из собрания А.Г.Достоевской

Визитная карточка А.Г.Достоевской
ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА А.Г.ДОСТОЕВСКОЙ
КП 35715/4
Хранилась в порт-карте.


А.Г.Достоевская. Фотография. 1914
А.Г.ДОСТОЕВСКАЯ
Фотография. Ателье «Идеал». 1914
На обороте чёрными чернилами надпись А.Г.Достоевской: «1914».

6,5х4,1
КП 35715/21
Хранилась в порт-карте.

ДОКУМЕНТЫ И ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ ДОСТОЕВСКОГО


ПАПКА «ДОКУМЕНТЫ О ПРОХОЖДЕНИИ СЛУЖБЫ
И ОФИЦИАЛЬНЫЕ БУМАГИ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО»

Дерматин, кожа, тиснение золотом
Ф. 81, оп. 2, ед. хр. 22
Из собрания А.Г.Достоевской

Такие папки были заказаны А.Г.Достоевской для хранения материалов в «Музее памяти Ф.М.Достоевского». В этой папке хранились «Формулярный список», «Диплом Императорской Академии Наук», «Свидетельство о смерти» и другие документы. А.Г.Достоевская называла её «чёрной папкой».


Витрина с мемориями
ОФИЦИАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ОБ ИЗБРАНИИ ДОСТОЕВСКОГО В ЧЛЕНЫ-КОРРЕСПОНДЕНТЫ АКАДЕМИИ ПО ОТДЕЛЕНИЮ РУССКОГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ
С конвертом. 1878, 6 февраля
Рукопись. На бланке Императорской Академии Наук в Санкт-Петербурге
Министерства народного просвещения

ПОЧЕТНЫЙ ДИПЛОМ ИМПЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
На латинском языке. Перевод: «Императорская Академия Наук, желая выразить свое уважение к литературным трудам Вашим, избрала Вас, милостивый государь, в свои члены-корреспонденты по отделению Русского языка и словесности».
Печать

Ф. 81, оп. 2, ед. хр. 22
Документы из собрания А.Г.Достоевской, № 190

Подписан президентом Академии Наук гр.Ф.П.Литке, вице-президентом В.Я.Буняковским, непременным секретарём К.С.Веселовским. Избрание состоялось 2 декабря 1877, было оглашено на торжественном годовом собрании Академии Наук 29 декабря 1877.


ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО: «Федор Михайлович
Достоевский. Близь Греческой церкви, дом Струбинского».
Печать

Ф. 81, оп. 2, ед. хр. 21


ОЧКИ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО И ФУТЛЯР ДЛЯ ОЧКОВ
Металл, стекло. Кожа

КП 35714/125/1,2
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3753

«Очки, употреблявшиеся Ф.М.Достоевским во время литературных занятий». (Библиографический указатель)


РУЧКА Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО И ФУТЛЯР
Дерево, металл. Кожа

КП З5714/122/1,3
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3754

Этой ручкой был написан роман «Братья Карамазовы».

«Вставочка для перьев, многие годы употреблявшаяся Ф.М.Достоевским.
(В футляре)». (Библиографический указатель)

«Утром, 26 января [1881], Фёдор Михайлович встал, по обыкновению, в час дня, и когда я пришла в кабинет, то рассказал мне, что ночью с ним случилось маленькое происшествие: его вставка с пером упала на пол и закатилась под этажерку (а вставкой этой он очень дорожил, так как, кроме писания, она служила ему для набивки папирос); чтобы достать вставку, Фёдор Михайлович отодвинул этажерку. Очевидно, вещь была тяжелая, и Фёдору Михайловичу пришлось сделать усилие, от которого внезапно порвалась легочная артерия и пошла горлом кровь; но так как крови вышло незначительное количество, то муж не придал этому обстоятельству никакого значения и даже меня не захотел беспокоить ночью». (А.Г.Достоевская. Воспоминания)


ДВА КОНВЕРТА ПИСЕМ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО, АДРЕСОВАННЫХ
А.Г.ДОСТОЕВСКОЙ В СТАРУЮ РУССУ

Ф. 81, оп. 2, ед. хр. 4


ДОМ ДОСТОЕВСКОГО В СТАРОЙ РУССЕ:
1. НАБЕРЕЖНАЯ РЕКИ ПЕРЕРЫТИЦЫ
2. ФАСАД ДОМА

Фотографии В.Кузнецова. Старая Русса. 1881

На паспарту, внизу надписи фотографа: «Дом Фёдора Михайловича Достоевского Новгородской Губернии в городе Старой Русе [sic!]». На обороте паспарту дарственные надписи: «1881 года Февраля 8 дня. В память Фёдора Михайловича Достоевского, супруге его Анне Григорьевне – от фотографа Василья Ионьева Кузнецова г. Старая Руса [sic!]» и этикетки: «Фотография в г. Стар. Руссе Василья Кузнецова. Photographie de Basile Cousnezoff à Staraia Roussa».
13,0х20,5; 21,0х26,8. 16,8х21,0; 42,3х28,4
КП 35714/134, 48
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3432, 3433

С мая 1872 Достоевские проводят каждое лето в Старой Руссе Новгородской губернии, в 1874 – остаются на зиму, а в 1876 – покупают небольшую скромную дачу. Здесь написаны почти целиком романы «Подросток» и «Братья Карамазовы», многие главы «Дневника писателя», «Речь о Пушкине».

«[…]За пять лет житья мы очень полюбили Старую Руссу[…] Но кроме самого города мы полюбили и дачу Гриббе[…] Дача Гриббе стояла (и стоит) на окраине города близ Коломца, на берегу реки Перерытицы, обсаженной громадными вязами, посадки ещё аракчеевских времен[…] Мужу нравился и наш тенистый сад, и большой мощёный двор, по которому он совершал необходимые для здоровья прогулки в дождливые дни, когда весь город утопал в грязи и ходить по немощёным улицам было невозможно. Но особенно нравились нам обоим небольшие, но удобно расположенные комнаты дачи, с их старинною, тяжёлою, красного дерева мебелью и обстановкой, в которых нам так тепло и уютно жилось[…]

Благодаря этой покупке, у нас, по словам мужа, “образовалось своё гнездо”, куда мы с радостью ехали раннею весною, и откуда так не хотелось нам уезжать позднею осенью. Федор Михайлович считал нашу старорусскую дачу местом своего физического и нравственного покоя и, помню, чтение любимых и интересных книг всегда откладывал до приезда в Руссу, где желаемое им уединение сравнительно редко нарушалось праздными посетителями». (А.Г.Достоевская. Воспоминания)

«Маленький, мирный, сонный городок очень нравился Достоевскому, он чувствовал себя в стихии, пригодной для создания своих произведений. Мы жили в маленьком загородном доме полковника Гриббе, балтийца, находящегося на русской службе. На сэкономленные с трудом во время военной службы средства полковник построил домик во вкусе немцев балтийских провинций, полный сюрпризов, потайных стенных шкафчиков и опускающихся дверей, ведущих на тёмные и пыльные винтовые лестницы. В этом доме всё было небольшого размера; низкие и тесные комнатки были заставлены старой ампирной мебелью, зеленоватые зеркала отражали искажённые лица тех, кто отваживался в них взглянуть[…]

Действие «Братьев Карамазовых» он перенёс в этот город; читая их впоследствии, я легко узнавала топографию Старой Руссы. Дом старика Карамазова – это наш загородный дом с небольшими изменениями». (Л.Ф.Достоевская. Достоевский в изображении своей дочери)

ИНТЕРЬЕРЫ ДОМА ДОСТОЕВСКОГО В СТАРОЙ РУССЕ:


1. ФРАГМЕНТ КАБИНЕТА С ПИСЬМЕННЫМ СТОЛОМ
2. СТОЛ, ЗАПОЛНЕННЫЙ СТОПКАМИ КНИГ И БУМАГ

Фотографии Ф.Вишневского. 1881
На изображении внизу справа: «Фот. Вишневского». На паспарту. На обороте экслибрис: « Из книг Юлиана Кулаковского».
25,0х19,8; 34,3х27,2. 24,8х20,0; 33,9х27,0
КП 50948/1975, 1976

Юлиан Андреевич Кулаковский (1855 -1919) – филолог-классик, историк, археолог, переводчик с латыни и древнегреческого, публицист, педагог.

«Из окон [дома] открывается красивый вид на реку, на противоположный берег и на виднеющуюся вдали деревню. […]

В верхнем этаже шесть комнат, правда, невысоких и небольших, но уютных. Угловая комната в три окна составляла кабинет покойного». (Ор.Миллер. Дом и кабинет Ф.М.Достоевского)


ЦЕРКОВЬ СВ. ГЕОРГИЯ
Фототипия. 1882
Под изображением коричневыми чернилами надпись А.Г.Достоевской: «Церковь Св. Георгия в г. Старой Руссе, где Ф.М.Достоевский был прихожанином в течение многих лет».

19,5х25,3; 24,5х32,8
КП 35714/203
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3449


КАБИНЕТ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО В СТАРОЙ РУССЕ
Фототипия. Почтовая карточка. Начало ХХ
На изображении внизу: «Современный вид кабинета писателя Ф.М.Достоевского в Старой Руссе». На обороте почтовый штамп Старой Руссы от 31.7.13 и коричневыми чернилами: «Москва. Скачки. Фёдору Федоровичу Госп[о]д. Достоевскому. Многоуважаемый Фёдор Фёдорович, шлю привет и привет мой Петру Осиповичу Метро. С почтением С.Фридман».

8,8х13,6
КУ 2414
От А.С.Михаэлис. 1956

А.С.Михаэлис – сестра Л.С.Михаэлис, гражданской жены Ф.Ф.Достоевского.

«Старорусский дом Фёдора Михайловича принадлежит его семейству и сохраняется, как и обстановка его квартиры, совершенно в том виде, в каком он был при жизни покойного. Единственное дополнение, которое позволили себе сделать наследники, это – украсить стены квартиры портретами и бюстами[…] Фёдора Михайловича». (О.Ф.Миллер. Дом и кабинет Ф.М.Достоевского)


Мемориальная мебель из Старой Руссы
МЕМОРИАЛЬНАЯ МЕБЕЛЬ: ДИВАН, КРЕСЛА, СТУЛЬЯ
КП 35716/448, 444- 446, 438-440

Мебель находилась в доме Достоевских в Старой Руссе, после революции – в Доме работников просвещения. Передана Музею Ф.М.Достоевского в Москве в 1929.


ВИДЫ СТАРОЙ РУССЫ:


ГОРОДСКОЙ ПАРК
Фотография Н.Лоренковича. Старая Русса. 1880-е

На кабинетном бланке, справа: «С.Петербург. Б.Морская, 26»; на обороте:

«Ст.Петербургская фотография. Н.Лоренкович. С.Петербург Большая Морская № 26. Старая Русса в парке минеральных вод».

14,1х10,0; 17,1х11,0
кп 43687
Дар Землячества «Старая Русса». 1973


АЛЛЕЯ ПАРКА
Фотография В.Кузнецова. Старая Русса. 1880-е
На кабинетном паспарту, на обороте фирменный штамп фотографа: «Фотография в г. Стар. Руссе Василья Кузнецова. Photographie de Basile Cousnezoff à Staraia Roussa»; чернилами рукой неустановленного лица: «Аллея Старорусского парка».

10,0х13,6; 10,3х15,3
кп 38724/3 вв
Дар В.М.Глинки. 1962

Владислав Михайлович Глинка (1903-1983) – историк и писатель, с 1944 – главный хранитель Отдела истории русской культуры Эрмитажа.


КУРЗАЛ
Фотография Н.Лоренковича. Старая Русса. 1880-е
На кабинетном бланке, справа: «С.Петербург. Б.Морская, 26»; на обороте:

«Ст.Петербургская фотография. Н.Лоренкович. С.Петербург Большая Морская № 26. Старая Русса в парке минеральных вод».
10,0х14,1; 16,5х11,0
КП 43686
Дар Землячества «Старая Русса». 1973


ВОКЗАЛ МИНЕРАЛЬНЫХ ВОД
Фотография. 1880 - 1890-е
На паспарту. На обороте чернилами рукой неизвестного лица: «Старая Русса. Вокзал минеральных вод».

9,8х13,8; 10,6х15,7
кп 38724/1
Дар В.М.Глинки. 1962


МУРАВЬЁВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ
Фотография. 1880 - 1890-е
На паспарту. На обороте чернилами рукой неизвестного лица: «Старая Русса. Муравьёвская галерея».

9,3х13,4; 9,8х15,0
кп 38724/2
Дар В.М.Глинки. 1962


ПРИСТАНЬ
Фотография. Конец ХIХ

8,4х11,1
КП 38724/4
Дар В.М.Глинки. 1962


БЕРЕГА ПЕРЕРЫТИЦЫ
Фототипия фирмы «Шерер, Набгольц и К°». Почтовая карточка. 1903
Вверху справа: «Старая Русса. № 1. Перерытица». На обороте на русском и французском языках: «Всемирный почтовый союз. Россия. Открытое письмо. Фототипия Шерер, Набгольц и К°, Москва. 1903».

8,9х14.0
КУ 3900/429


ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО
В.Бобров. 1881 (по фотографии Н.Лоренковича. 1878)
Офорт
Пробный оттиск. Внизу справа коричневыми чернилами: «Глубокоуважаемой Анне Григорьевне Достоевской от автора первый пробный оттиск. Виктор Бобров. 12 февраля 1881 г.»

13,9х9,7; 43,5х30,7
КП 35714/13
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3161

«Это был бледный – землистой, болезненной бледностью – немолодой, очень усталый или больной человек, с мрачным изнурённым лицом, покрытым, как сеткой, какими-то необыкновенно выразительными тенями от напряжённо сдержанного движения мускулов. Как будто каждый мускул на этом лице с впалыми щеками и широким возвышенным лбом одухотворён был чувством и мыслью. И эти чувства и мысли неудержимо просились наружу, но их не пускала железная воля этого тщедушного и плотного в то же время, с широкими плечами, тихого и угрюмого человека. Он был весь точно замкнут на ключ – никаких движений, ни одного жеста, – только тонкие, бескровные губы нервно подёргивались, когда он говорил. А общее впечатление с первого взгляда почему-то напомнило мне солдат – из “разжалованных”, – каких мне не раз случалось видеть в детстве, – вообще напомнило тюрьму и больницу и разные “ужасы” из времён “крепостного права”...

[...]мне бросилась в глаза странная походка этого человека. Он шёл неторопливо-мерным и некрупным шагом, тяжело переступая с ноги на ногу, как ходят арестанты в ножных кандалах». (Н.Н.Тимофеева /О.Починковская/. Год работы с знаменитым писателем)

Портрет Достоевского. Офорт М.Рундальцова. 1904

ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО
М.Рундальцов. 1904 (по фотографии М.Панова. 1880)
Офорт

Под изображением слева карандашом подпись художника: «Проба – Мих.Рундальцов – Ф.М.Достоевский»; внизу листа справа: «единственный экземпляр».
44,8х27,9
КП 39680
Дар Я.Г.Зака. 1965

Яков Григорьевич Зак (1905-1971) – известный коллекционер, собрание которого насчитывает 4040 листов. После его смерти эта коллекция вошла в состав гравюрного кабинета Государственного музея А.С. Пушкина.

«[...]Да, вот оно это настоящее лицо Достоевского, каким я его представляла себе, читая его романы!

Как бы озарённое властной думой, оживлённо-бледное и совсем молодое, с проникновенным взглядом глубоких потемневших глаз, с выразительно-замкнутым очертанием тонких губ, – оно дышало торжеством своей умственной силы, горделивым сознанием своей власти... Это было не доброе и не злое лицо. Оно как-то в одно время и привлекало к себе и отталкивало, запугивало и пленяло... И я бессознательно, не отрываясь, смотрела на это лицо, как будто передо мной внезапно открылась “живая картина” с загадочным содержанием, когда жадно торопишься уловить её смысл, зная, что ещё один миг, и вся эта редкая красота исчезнет, как вспыхнувшая зарница. Такого лица я больше никогда не видала у Достоевского. Но в эти мгновения лицо его больше сказало мне о нём, чем все его статьи и романы.

Я ощутила тогда всем моим существом, что это был человек необычайной духовной силы, неизмеримой глубины и величия, действительно гений, которому не надо слов, чтобы видеть и знать. Он всё угадывал и всё понимал каким-то особым чутьем». (Н.Н.Тимофеева /О.Починковская/. Год работы с знаменитым писателем)


ПЕТЕРБУРГ. СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ
А.Брюллов. 1822
Раскрашенная автолитография. Издание Общества Поощрения Художников

КП 50954/1433


ПЕТЕРБУРГ. ДВОРЦОВАЯ ПЛОЩАДЬ
А.Беггров. 1895
Бумага, акварель

КП 41180

«Существует и у нашего великого романиста свой образ Петербурга, глубокий и значительный. Раскрытие его чрезвычайно существенно для понимания Достоевского. Но этот образ не есть продукт его свободного творчества. Он рождён, а не сотворён. Все впечатления петербургской жизни, порождённые пейзажем города, его белыми ночами и туманными утрами, его водами и редкими садами, великой суетой сует северной столицы, – все эти впечатления наслаивались одно на другое, перерабатывались в горниле бессознательного и нашли своё воплощение в рождённом гением образе». (Н.П.Анциферов. Петербург Достоевского)


ИЗДАНИЯ СОЧИНЕНИЙ ДОСТОЕВСКОГО РАЗНЫХ ЛЕТ
НА РУССКОМ И ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКАХ


Портрет Достоевского. Гравюра В.Фаворского
ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО. В.Фаворский. 1929. Ксилография. На изображении внизу справа:
«1929 WF»; под изображением справа карандашом подпись автора: «В.Фаворский».
20,5х13,4; 23,1х17,1
КП 54308


Ф.М.ДОСТОЕВСКИЙ И ЕГО СОЧИНЕНИЯ.
«Детская библиотека» (Всемирная хрестоматия), т. VIII. М., 1883

Инв. № 141051
Из собрания А.Г.Достоевской, в её переплёте, № 361


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ. ЮБИЛЕЙНОЕ. Издание шестое [А.Г.Достоевской]. В 14-ти тт. СПб., 1904-1906
Т. 1. С биографическим очерком С.Н.Булгакова
Инв. № 140753


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ. Издание седьмое. Тт. I-XIV. Издание А.Г.Достоевской. СПб., 1904-1906. Т. VI
На шмуцтитуле надпись А.Г.Достоевской: «Перечитывая произведения моего незабвенного мужа, я часто встречала в них черты из личной его жизни, его привычки, приписанные героям романа, обстоятельства, случившиеся с ним или с его семьей и, главным образом, его личные мнения о том многом, выраженные почти в тех же самых выражениях, в которых мне приходилось от него слышать. Мне показалось интересным отметить те страницы, в которых отразился Фёдор Михайлович. При чтении корректур сего 7-го издания, я стала отмечать попадавшееся и успела сделать примечания к некоторым томам, именно: р[оманам] “Идиот”, “Преступление и наказание”, “Подросток”, “Братья Карамазовы”, “Дневник писателя”».


Анна Достоевская. 1904».

Инв. № 142971


Из собрания А.Г.Достоевской

Примечания А.Г.Достоевской опубликованы в кн.: Гроссман Л.П. Семинарий по Достоевскому. М.-П., 1922.


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ. В 23-х тт. С многочисленными прибавлениями. СПб.-Пг.: «Просвещение», 1911-1918. Тт. 22-23(доп.) – Забытые и неизвестные страницы. Собрание и комментарии Л.П.Гроссмана. Тт. 1, 22, 23. Инв. № 140754, 222027, 222026


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ. В 12-ти тт. Пг.: Лит.-издат. отдел Наркомпроса, 1918. Т. 12, ч. 1, 2. Инв. №№ 197096, 197097


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ. М.-Л.: Гос. изд., 1926-1930. Т. 1. Инв. № 140774


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПИСЬМА. 1832 – 1881. Тт. 1-4. Под редакцией и с примечаниями А.С. Долинина. М.-Л.: «Academia», 1928-1959. Тт. 2, 3. С дарственными надписями А.С.Долинина Л.П.Гроссману. С пометами Л.П.Гроссмана. Инв. №№ 185148, 185149. Из библиотеки Л.П.Гроссмана


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ
ПРОИЗВЕДЕНИЙ. ДНЕВНИК ПИСАТЕЛЯ. СТАТЬИ. В 13-ти тт. Т.1
Ред Б.Томашевского и К.Халабаева. Л., 1926-1930

Инв. №№ 140781


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В 10-ти тт. М., 1956-1958. Т. 1.
Инв. № 143494


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В 30-ти тт.
Т. 1. Л.: «Наука», 1972-1990

Инв. № 200425


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. БЕЛЫЕ НОЧИ. Пг., 1923
С иллюстрациями М.Добужинского

Инв. № 40800


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. КРОТКАЯ. М.-Л., 1931
С иллюстрациями А.Сурикова

Инв. № 140845


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ. М., 1935
Инв. № 3866


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. БЕСЫ. М.-Л., «Academia», 1935. Т.1. Редакция, вступительная статья и комментарии Л.П.Гроссмана. Предисловие П.П.Парадизова. Переплет, футляр и офорты С.М.Шор
Инв. № 185140
Из библиотеки Л.П.Гроссмана

Офорты С.М.Шор не были включены в это издание.


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. НЕТОЧКА НЕЗВАНОВА. М., 1936
На титульном листе дарственная надпись Л.П.Гроссмана. В автограф включен и обыгрывается текст титульного листа: «Неточка Незванова. История одной женщины “– самой очаровательной из женщин”*. Редакция и примечания Л.П.Гроссмана “любовь и поклонение его же.
*т.е. Серафиме Гроссман (примечание редактора)”»

Инв. № 185146
Из библиотеки Л.П.Гроссмана

Серафима Германовна Гроссман, жена исследователя.


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ. «Наука», 1970, Серия «Литературные памятники». Иллюстрации Э.Неизвестного. Издание подготовили Г.Ф.Коган, Л.Д.Опульская
Инв № 196441


COPEAU J., CROUÉ J. LES FRÈRES KARAMAZOV. Paris
КОПО Ж., КРУЭ Ж. БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ
(ПО Ф.М.ДОСТОЕВСКОМУ). Драма в 5 актах

Инв. № 95190


[DOSTOIEWSKI F.M.] KRÄNKNING OCH FÖRÖDMJUKELSE
Roman af F.M.Dostoyewski. öfversättning fran ruskan. Helsingfors, 1881
УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЕННЫЕ (на шведском языке)

Инв. № И-1578
Из собрания А.Г.Достоевской, в её переплёте, № 3094


[DOSTOJEWSKIY F.M.] RASKOLNIKOW. Roman af F.M.Dostoyewskij.
Med föfattarens porträt och biografi.öfversättning af D.S.Hector. Upsala, 1884
РАСКОЛЬНИКОВ (на шведском языке)

Инв. № И-1495
Из собрания А.Г.Достоевской, в её переплёте, № 3098


[DOSTOJEWSKIY F.M.] RASKOLNIKOW. Roman in tre Bind,
af F.M.Dostojewskij. Paa Dansk ved Arne Vendt (Erna Juel-Hansen,
née Drachmann). Kjobenhavn (Копенгаген), 1884
РАСКОЛЬНИКОВ (на датском языке)
С дарственной надписью переводчицы – А.Г.Достоевской (на французском языке)

Инв. № И-1564
Из собрания А.Г.Достоевской, № 2671


[DOSTOJEWSKIY F.M.] KROTKAYA. Fortælling af F.M.Dostojewskij
Oversat af Gerhard Gran. Bergen, 1885
КРОТКАЯ (на норвежском языке)

Инв. № И-1567
Из собрания А.Г.Достоевской, в её переплёте, № 2707


[DOSTOJEWSKIY F.M.] DE FORURETTEDE OG UNDERTRYKTE
Roman af F.M.Dostojewskij. Paa Dansk ved Erna Juel-Hansen
Kjobenhavn (Копенгаген), 1886
УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЕННЫЕ (на датском языке)

Инв. № И-1499
Из собрания А.Г.Достоевской, в её переплёте, № 2673


[DOSTOJEWSKIY F.M.] NIHILISTER. Roman af F.M.Dostojewskij
Fra Russisk ved Erna Juel-Hansen Т. 1-2. Kjobenhavn (Копенгаген), 1886
БЕСЫ (на датском языке)

Инв. №№ И-1583, 1584
Из собрания А.Г.Достоевской, в её переплётах, № 2674, 2675


[DOSTOJEWSKIY F.M.] DET UNGA RUSSLAND
Tidsskildring af F.M.Dostojewskij öfversättning. T. 1-2. Stokholm, 1887
ПОДРОСТОК (на шведском языке)

Инв. №№ И-1579, 1580
Из собрания А.Г.Достоевской, в её переплётах, № 3101, 3102


[ДОСТОJЕВСКIJ Г.М.] БЕДНЫ ЛУДИ. Роман
Годора М.Достоjевскога. Перводъ рускога. Панчево, 1888
БЕДНЫЕ ЛЮДИ (на сербском языке)

Инв. № И-1566
Из собрания А.Г.Достоевской, № 2819


[DOSTOJEWSKIY F.M.] MUISTELMIA KUOLLEESTA TALOSTA
Kirjoittanut F.M.Dostojewskij. Venäjän kielestä suomentanut A.F.
Jyväskylässä (Ювяскюлла), 1888
ЗАПИСКИ ИЗ МЕРТВОГО ДОМА (на финском языке)

Инв. № И-1491
Из собрания А.Г.Достоевской, № 2827


[DOSTOJEWSKI F.M.] En hanRey. Fortælling af Feodor Dostojevski
Avtoriseret oversættelse ved Erna Juel-Hansen
Kjobenhavn (Копенгаген), 1888
ВЕЧНЫЙ МУЖ (на датском языке)

Инв. № И-1576
Из собрания А.Г.Достоевской, в её переплёте, № 2678


[DOSTOJEVSKI TH.] LA FEMME d'UN AUTRE, par Th. Dostoievsky
Traduit du Russe par E. Halpérine-Kaminsky. Paris, 1888
ЧУЖАЯ ЖЕНА И ДР. РАССКАЗЫ (на французском языке)

Инв. № 133867


[DOSTOJEVSKY F.M.] SPISY F.M.DOSTOYEVSKEHO
CHUDI LIDE A DROBNE POVIDKY. Praga, 1892
БЕДНЫЕ ЛЮДИ И ДР. ПОВЕСТИ (на чешском языке)

Инв. № И-75


[DOSTOJEWSKI F.M.] EIN WERDENDER von F.M.Dostojewski
München, 1905
ПОДРОСТОК (на немецком языке)

Инв. № 187831


ТВОРЧЕСТВО ДОСТОЕВСКОГО В ИНТЕРПРЕТАЦИИ
РЕЛИГИОЗНЫХ МЫСЛИТЕЛЕЙ, ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХ ХХ в.


Литература о Достоевском

ДОСТОЕВСКИЙ. БАРЕЛЬЕФ
Я.Троупянский. Отлив В.Гаврилова. 1921
Бронза
В круге, по краю круга тиснение: «1821 г. Федор Михайлович Достоевский. 1921 Троупянский. Отл. В.З.Гаврилов».

18,5 диаметр
КП 1877

«В начале ХХ века, перед первой революцией символисты «открыли» Достоевского. Исторические устои русской жизни заколебались; родились новые души, с новым трагическим мироощущением. Автор “Бесов” стал их духовным учителем; они были охвачены его пророческой тревогой. В книгах и статьях Н.Бердяева, Д.Мережковского, С.Булгакова, А.Волынского, В.Иванова и В.Розанова впервые раскрылась философская диалектика Достоевского, впервые была оценена произведённая им духовная революция. Творчество писателя приобрело третье измерение – метафизическую глубину. Заслуга символистов – в преодолении чисто психологического подхода к создателю “романов-трагедий”. ХХ век увидел в Достоевском не только талантливого психопатолога, но и великого религиозного мыслителя [...]

Поколение символистов открыло Достоевского-философа; поколение современных исследователей открывает Достоевского-художника». (К.В.Мочульский. Достоевский. Жизнь и творчество)


С.Н.БУЛГАКОВ (протоиерей о. Сергий Булгаков)
Фотография. Прага, 1922


В.В.РОЗАНОВ
Фотография Леон и К. Петербург. 1905
На рекламном кабинетном бланке, внизу тиснение: «Léon & C°. St.Petersbourg». На обороте: «Photographie Parisienne. Léon & C°. Леон и К°. Невский 63. Дом Тульского Банка»; чернилами: «Папа в 1905 году».

14,3х10,1; 16,6х10,8
КП 38124


Н.А.БЕРДЯЕВ
Фотография. 1910-е


Л.С.ШЕСТОВ
И.Пархоменко
Фототипия с портрета маслом на почтовой карточке. 1900-е
Под изображением: «Галерея И.К.Пархоменко. Galerie de Parkhomenko. Лев Шестов. L.Schestoff. 54». На обороте: «Издание литературного фонда. Открытое письмо. Carte Postale. Фототипия А.Ф.Дресслера С.П.Б. б. Подъяческая 28»

11,2х8,5; 14,1х9,1
КУ 8109


Д.С.МЕРЕЖКОВСКИЙ
Фотография

23,5х18,6
Ф 13402


А.Г.ГОРНФЕЛЬД
Фотография Д.Здобнова. Петербург. 1890-е
На фотографии внизу справа тиснение: «Д.Здобнов». На рекламном кабинетном бланке, внизу: «Д.Здобнов. Ст.Петербург. Невский просп. № 10. Моховая ул. № 24»; на обороте: «Фотографии Д.С.Здобнова. Удост. Высочайшей благодарности Е.И.В. Государя Императора Николая Александровича. С.Петербург. Невский пр. д. № 10. Моховая ул. д. № 20/24. Летом в Стрельне».

14,1х10,2; 16,4х10,9
КП 52157/76


А.Л.БЕМ
Фотография. Прага. 1926

12,7х8,6
КУ 13263/34


РОЗАНОВ В.В. ЛЕГЕНДА О ВЕЛИКОМ ИНКВИЗИТОРЕ
Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО. СПб, 1894
С дарственной надписью: «Князю Василию Павловичу Голицыну на добрую память от Автора. 8 авг. 94 г. Парголово». Вверху розовым карандашом: «Дубровки. Окт. 1894».

Инв. № 17726


ШЕСТОВ Л.С. ДОСТОЕВСКИЙ И НИТШЕ (ФИЛОСОФИЯ ТРАГЕДИИ). СПб., 1903
Инв. № 185224
Из библиотеки Л.П.Гроссмана

«С кем борется Достоевский? Ответ: С собой и только с самим собой. Он один, во всём мире, позавидовал нравственному величию преступника – и, не смея прямо высказать свои настоящие мысли, создавал для них разного рода “обстановки”. […]Борясь со злом, он выдвигал в его защиту такие аргументы, о которых оно и мечтать никогда не смело. Сама совесть взяла на себя дело зла!.. Мысль, лежащая в основе статьи Раскольникова, развита подробно и в иной форме у Нитше в его zur Genealogie der Moral [“К генеалогии морали”], и ещё прежде в Menschliches Allzumenschliches [“Человеческое, слишком человеческое”]. Я не хочу сказать, что Нитше заимствовал её у Достоевского. Когда он писал своё “Menschliches Allzumenschliches”, в Европе о Достоевском ничего не знали. Но можно с уверенностью утверждать, что никогда бы немецкий философ не дошёл в “Genealogie der Moral” до такой смелости и откровенности в изложении, если бы не чувствовал за собой поддержки Достоевского.

[…]Все эти “герои” – плоть от плоти самого Достоевского, надзвёздные мечтатели, романтики, составители проектов будущего совершенного и счастливого устройства общества, преданные друзья человечества, внезапно устыдившиеся своей возвышенности и надзвёздности и сознавшие, что разговоры об идеалах – пустая болтовня, не вносящая ни одной крупицы в общую сокровищницу человеческого богатства. Их трагедия – в невозможности начать новую, иную жизнь. И так глубока, так безысходна эта трагедия, что Достоевскому не трудно было выставить её как причину мучительных переживаний своих героев убийства. Но считать на этом основании Достоевского знатоком и исследователем преступной души нет ни малейшего основания. […]Эти-то преступники без преступления, эти-то угрызения совести без вины и составляют содержание многочисленных романов Достоевского.

В этом – он сам, в этом действительность, в этом – настоящая жизнь. Всё остальное – “учение”. Всё остальное – наскоро сколоченный из обломков старых строений жалкий шалаш».


БУЛГАКОВ С.Н. ВЕНЕЦ ТЕРНОВЫЙ. ПАМЯТИ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО.
СПб, 1907

Инв. № 2847


АЙХЕНВАЛЬД Ю.И. ДОСТОЕВСКИЙ. В кн.: Силуэты русских писателей. В. II. М.: Изд. «Научного слова», 1908
Инв. № 9611


ИВАНОВ Вяч.В. ДОСТОЕВСКИЙ И РОМАН-ТРАГЕДИЯ.
Вырезка из журнала «Русская мысль», 1911, № 5

Инв. № 65805


МЕРЕЖКОВСКИЙ Д.С. Л.ТОЛСТОЙ И ДОСТОЕВСКИЙ.
ЖИЗНЬ, ТВОРЧЕСТВО И РЕЛИГИЯ. Ч. 1, 2. СПб.-М., издание
т-ва М.О.Вольф,1912

Инв. № 87832


БЕРДЯЕВ Н.А. ОТКРОВЕНИЕ О ЧЕЛОВЕКЕ В ТВОРЧЕСТВЕ
ДОСТОЕВСКОГО. Вырезка из журнала «Русская мысль», 1918, кн. 3-4

Инв. № 140916


[ГОРНФЕЛЬД А.Г., РЕМИЗОВ А.М.] ПУШКИН. ДОСТОЕВСКИЙ.
Пг., издание Дома литераторов, 1921

Инв. № 141019


ПУМПЯНСКИЙ Л.В. ДОСТОЕВСКИЙ И АНТИЧНОСТЬ.
Доклад, читанный в Вольной Философской Ассоциации* 2 октября 1921 г.
Пг., «Замыслы», 1922
С дарственной надписью: «Леониду Петровичу Гроссману в знак признательности за его книгу о Пушкине опыт [нрзб.]»

Инв. № 185203
Из библиотеки Л.П.Гроссмана

*Вольная Философская Ассоциация (Вольфила) – литературно-философское объединение, существовавшее в Петрограде в 1919-1924.


ЛАДЫЖЕНСКИЙ А.М. Ф.М.ДОСТОЕВСКИЙ КАК ФИЛОСОФ. Ростов-на-Дону, 1923
В-2014


ЛАПШИН И.И. ЭСТЕТИКА ДОСТОЕВСКОГО. Берлин, «Обелиск», 1923
Инв. № 185182
Из библиотеки Л.П.Гроссмана


АСКОЛЬДОВ С. [АЛЕКСЕЕВ С.А.]. ПСИХОЛОГИЯ ХАРАКТЕРов
У ДОСТОЕВСКОГО
Вырезка из книги: Ф.М.Достоевский. Статьи и материалы. Сборник 2.
Под редакцией А.С.Долинина. Л., «Мысль», 1924

Инв. № В-1992


КОМАРОВИЧ В. ДОСТОЕВСКИЙ. Л.: «Образование», 1925
С дарственной надписью: «Дорогому Леониду Петровичу Гроссману в знак уважения и дружбы. В.Комарович. 30.III.1925 г.»

Инв. № 185178
Из библиотеки Л.П.Гроссмана


НЕЙФЕЛЬД Й. ДОСТОЕВСКИЙ. ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ОЧЕРК.
Под редакцией З.Фрейда. Перевод с немецкого Я.Друскина.
Л.-М., издательство «Петроград», 1925

Инв. № 141003
Из библиотеки Г.И.Чулкова, с владельческой надписью


ГРОССМАН Л.П. БИБЛИОТЕКА ДОСТОЕВСКОГО. По неизданным
материалам, с приложением каталога библиотеки Достоевского.
Одесса, 1919

Инв. № 140942


ТВОРЧЕСТВО ДОСТОЕВСКОГО. 1821 – 1881 – 1921. Сборник статей и материалов. Под ред. Л.П.Гроссмана. Одесса, 1921
С дарственной надписью: «Глубокоуважаемому Георгию Ивановичу Чулкову. 14.XI.921»

Инв. № 141035

«В истории изучения Достоевского 1921 год – столетие со дня его рождения – важная дата. В России и за границей появляется ряд молодых исследователей (А.Долинин, В.Комарович, Л.Гроссман, Г.Чулков, В.Виноградов, Ю.Тынянов, А.Бем), которые кладут начало научному историко-литературному изучению творчества великого писателя. Публикуются архивы, издаются неизвестные или забытые произведения Достоевского, появляется полное собрание его писем; значительно обогащается мемуарная литература, выходят многочисленные монографии и сборники статей. Из новых публикаций наибольшую ценность представляет обнародование записных тетрадей Достоевского. Черновые наброски и заметки к “большим романам” полны захватывающего интереса. В них раскрывается лаборатория его творчества: на наших глазах рождаются, растут и развиваются его идеологические и художественные замыслы. Генезис романов-трагедий и законы их построения доступны теперь для исследования». ( К.В.Мочульский. Достоевский. Жизнь и творчество)


ГРОССМАН Л.П. СЕМИНАРИЙ ПО ДОСТОЕВСКОМУ. М.-П., 1922
Инв. № 40955


ГРОССМАН Л.П. ПУТЬ ДОСТОЕВСКОГО. Л., 1924
Инв. № 140953


ГРОССМАН Л.П. ПОЭТИКА ДОСТОЕВСКОГО. М., 1925
С дарственной надписью: «Дорогому Георгию Ивановичу Чулкову с нежным приветом. Л.Гроссман. 10.III.926».

Инв. № 140952


ГРОССМАН Л.П. ЖИЗНЬ И ТРУДЫ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО.
Биография в датах и документах. М.-Л., Academia, 1935

Инв. № 172087


ИЗ АРХИВА ДОСТОЕВСКОГО. ПИСЬМА РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ.
Редакция и вступление Н.К.Пиксанова. М.-Пг., Государственное
издательство, 1923
С дарственной надписью: «Анатолию Васильевичу Луначарскому от редактора».

Инв. № 194860


ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. СТАТЬИ И МАТЕРИАЛЫ. Под ред. А.С.Долинина.
Сб. 2. Л.-М., издательство «Мысль»,1924
С дарственной надписью Вс.И.Срезневскому*: «Глубокоуважаемому и дорогому Всеволоду Измайловичу, которому сборник обязан наиболее значительной своей частью, о чём, к сожалению, можно было сказать лишь очень глухо. 28. ХII. 1925 г. А.С.Долинин».

Инв. № 28307
Из библиотеки Срезневских

*Всеволод Измаилович Срезневский (1867[9]-1936) – историк литературы, филолог, палеограф, специалист в области рукописной книги, член-корреспондент АН, в 1892-1931 работал в Библиотеке АН; сын Измаила Ивановича Срезневского (1812-1880), русского филолога-слависта, этнографа, академика Императорской АН.


ТВОРЧЕСКИЙ ПУТЬ ДОСТОЕВСКОГО. СБОРНИК СТАТЕЙ.
Под ред. И.Л Бродского. Л., 1924.
С дарственной надписью: «Леониду Петровичу Гроссману с душевным приветом. Редактор сборника».

Инв. № 185815
Из библиотеки Л.П.Гроссмана


ПЕРЕВЕРЗЕВ В.Ф. ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ ДОСТОЕВСКИЙ.
М.-Л., 1925

Инв. № 33226


БАХТИН М.М. ПРОБЛЕМЫ ТВОРЧЕСТВА ДОСТОЕВСКОГО. Л., 1929
С дарственной надписью: «Леониду Петровичу Гроссману в знак глубокого уважения. 11 июня 1929. М.Бахтин»

Инв. № 185097
Из библиотеки Л.П.Гроссмана


БЕМ А.Л. ПРОБЛЕМА ВИНЫ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТВОРЧЕСТВЕ
ДОСТОЕВСКОГО. Отдельный оттиск из сборника «Жизнь и смерть».
Прага, 1936

Инв. № 257


MOCHULSKY K. DOSTOEVSKY. HIS LIFE AND WORK. Transleted by
M.A.Minihan. Prinston University Press. New-Jersey, 1967
МОЧУЛЬСКИЙ К. ДОСТОЕВСКИЙ. ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО
(на английском языке)

Инв. № И-1366

Впервые на русском языке – Париж: YMCA-Press, 1947.


МОЧУЛЬСКИЙ К.В. ГОГОЛЬ. СОЛОВЬЕВ. ДОСТОЕВСКИЙ. М.: «Республика», 1995
Инв. № 293420

Первое издание в России.


ЧУЛКОВ Г.И. КАК РАБОТАЛ ДОСТОЕВСКИЙ. М., 1939
Инв. № 185223
Из библиотеки Л.П.Гроссмана


ГОЛОСОВКЕР Я. ДОСТОЕВСКИЙ И КАНТ. СССР, М.: Издательство Академии Наук, 1963
Инв. № 179384

В 1956 Я.Голосовкер передал в дар Музею Ф.М.Достоевского рукопись своей книги (Ф. 81, оп. 1, ед. хр. 1), сопроводив её письмом:

«Краткая биография моей рукописи “Засекреченный секрет”*.

Первые мысли о связи романа Ф.М.Достоевского “Братья Карамазовы” с “Критикой чистого разума” Канта и о великом поединке между Достоевским и Кантом на арене романа, т.е. мысли о втором авторском плане сюжета романа наряду с первым читательским планом его сюжета – возникли у меня, как намётка, ещё в 1919 году, когда я предполагал прочесть на эту тему доклад в “Вольфиле”* в Москве. Этот первый, весьма краткий набросок моих мыслей, погиб в огне во второй половине 30-х годов, когда жертвой огня стали многие из моих основных оригинальных авторских трудов, созданных мною в 1919-1936 гг. Работа над созданием настоящей рукописи “Засекреченный секрет” была начата мною тотчас после трёхлетнего перерыва в 1940 году и закончена мною в 1941 году – к 120-летию со дня рождения Ф.М.Достоевского. В апреле 1955 года я ещё раз перечёл и проверил текст рукописи и ввёл в него мелкие исправления. В этом виде рукопись была мною вновь перепечатана теперь ко дню празднования 75-летия со дня смерти Ф.М.Достоевского и передана 7-го февраля 1956 года в дар Музею Достоевского.

Я. Голосовкер. 7-го февраля 1956 г.» (Ф. 81, оп. 1, ед. хр. 27)

*авторское название книги.
**«Вольфила» – см. выше.


ХАЗИН В.Я. ВСЕ ПОЗВОЛЕНО. РАЗМЫШЛЕНИЯ О ТВОРЧЕСТВЕ
ДОСТОЕВСКОГО. Париж, YMKA-Press, 1972

Инв. № 70648


ПОМЕРАНЦ Г.С. ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ЭТЮДЫ О ДОСТОЕВСКОМ. Нью-Йорк, 1989

Собственность автора


КНИГИ НА ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКАХ


ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО. Ф.Валлотон. 1898 (по фотографии Н.Лоренковича 1878). Линогравюра. Под изображением: «A. TH. DOSTOEWSKI FV».
14,3х11,0; 27,0х19,5
КУ 7631


C.COURRIÈRE. HISTOIRE DE LITTÉRATURE CONTEMPORAINE
EN RUSSIE. PARIS, 1885
КУРЬЕР С. ИСТОРИЯ СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Инв. № И-1581
Из собрания А.Г.Достоевской, № 3016


BODISCO T. von. DOSTOJEWSKY ALS RELIGIOSE GRISCHEINUNG
Berlin, 1921
БОДИСКО Т. РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЗГЛЯДЫ ДОСТОЕВСКОГО
(на немецком языке)

Инв. № И-790


ARSENIEW N. von. DOSTOJEWSKIYS RINGEN UM GOTT. Wernigerode
am Harz, 1925
АРСЕНЬЕВ Н. ДОСТОЕВСКИЙ В БОРЬБЕ ЗА БОГА

(на немецком языке)
Инв. № И-788


ZWEIG S. DREI MEISTER. BALZAC, DICKENS, DOSTOJEWSKI.
Leipzig, 1929
ЦВЕЙГ С. ТРИ МАСТЕРА. БАЛЬЗАК, ДИККЕНС, ДОСТОЕВСКИЙ
(на немецком языке)

Инв. № 141387

«Истина[…] у Достоевского[…] выходит за кругозор обычного, психологически неискушённого взора: как в капле воды невооружённый глаз видит лишь ясное, зеркальное единство, а микроскоп – кипучее многообразие, хаос мириадов инфузорий, целый мир там, где улавливалась лишь одна единичная форма, – так и художник высшим реализмом познаёт истины, которые кажутся нелепыми в сравнении с очевидностью.

[…]Достоевский глубже проник в преисподнюю подсознательного, чем врачи, юристы, криминалисты и психопатологи. Всё, что наука открыла и определила лишь позднее, всё, что она, экспериментируя, словно скальпелем отделяла от мёртвого опыта – явления телепатии, истерии, галлюцинирования, извращения – он изобразил благодаря мистической способности ясновидящего переживания и сострадания. Выслеживая душевные явления, он достигал грани безумия (эксцесс духа), грани преступления (эксцесс чувства), исходив огромные доселе неизведанные пространства души. Старая наука закрывает с ним последнюю страницу своей книги: Достоевский кладёт начало новой психологии в искусстве».


KAUS O. von. DOSTOJEWSKY UND EIN SCHICKSAL. Berlin, 1931
КАУС О. ДОСТОЕВСКИЙ И ЕГО СУДЬБА (на немецком языке)

Инв. № И-795


MANN T. NEUE STUDIEN. Stoknolm, 1948
МАНН Т. новые исследования (на немецком языке)

Инв. № 143038

«[…]объективность как бы клинического изучения чужой души и проникновения в неё у Достоевского – лишь некая видимость; на самом же деле его творчество – скорее психологическая лирика в самом широком смысле этого слова, исповедь и леденящее кровь признание, беспощадное раскрытие преступных глубин собственной совести, – таков источник огромной нравственной убедительности, страшной религиозной мощи его науки о душе. […]

Нет сомнений, что подсознание и даже сознание этого художника-титана было постоянно отягощено тяжким чувством вины, преступности, и чувство это отнюдь не было только ипохондрией. Оно было связано с его болезнью, “святой”, мистической[…], а именно – эпилепсией. […]

“Преступление” – я повторяю это слово, чтобы охарактеризовать психологическую родственность Достоевского и Ницше. Недаром последнего с такой силой влекло к Достоевскому, которого он называл “великим учителем”. Обоим свойственна экстатичность, познание истины, рождающееся из внезапного полубезумного озарения, и к тому же религиозный, иначе говоря – сатанинский морализм, который у Ницше назывался антиморализмом. […]

Болезнь!.. Да ведь дело прежде всего в том, кто болен, кто безумен, кто поражён эпилепсией или разбит параличом – средний дурак, у которого болезнь лишена духовного и культурного аспекта, или человек масштаба Ницше, Достоевского. Во всех случаях болезнь влечёт за собой нечто такое, что важнее и плодотворнее для жизни и её развития, чем засвидетельствованная врачами нормальность. […]Жизнь не жеманная барышня, и, пожалуй, можно сказать, что творческая стимулирующая гениальность, болезнь, которая преодолевает препятствия, как отважный всадник, бесстрашно скачущий с утёса на утёс, – такая болезнь бесконечно дороже для жизни, чем здоровье, которое лениво тащится по прямой дороге, как усталый пешеход. Жизнь – не разборчивая невеста, ей глубоко чуждо какое-либо нравственное различие между здоровьем и болезнью. Она овладевает плодом болезни, поглощает его, переваривает, и, едва она усвоит этот плод, как раз он-то и становится здоровьем. Целая орда, целое поколение восприимчивых и несокрушимо здоровых юнцов набрасывается на создание больного гения, того, чья болезнь переросла в гениальность, восхищается им, восхваляет его, уносит с собой, делает достоянием культуры, которая жива не единым домашним хлебом здоровья. И все они будут клясться именем великого безумца, они, которые теперь благодаря его безумию уже избавлены от необходимости быть безумными. Они, цветущие здоровьем, будут питаться его безумием, и в них он будет здоровым. Другими словами: иные взлёты души и познания невозможны без болезни, безумия, духовного “преступления”, и великие безумцы суть жертвы человечества, распятые во имя его возвышения, роста его чувств и познаний, короче говоря – во имя высшего его здоровья. Отсюда тот ореол святости, столь явно озаряющий жизнь этих людей и столь глубоко определяющий их собственное самосознание».


MAHRHOLZ W. DOSTOJEWSKY. Berlin
МАРГОЛЬЦ В. ДОСТОЕВСКИЙ. Берлин, Б. г.

Инв. № 81215


LEVINSON A. LA VIE PATHÉTIQUE DE DOSTOIEVSKY. Paris, 1931
ЛЕВИНСОН А. ПАТЕТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ДОСТОЕВСКОГО
(на французском языке)

Инв. № И-802

CARR E. THE LIFE OF DOSTOEVSKY. Boston - New-York, 1931
КАРРР Э. ЖИЗНЬ ДОСТОЕВСКОГО (на английском языке)

Инв. № И-791


SIMMONS E.J. DOSTOEVSKY. THE MAKING OF A NOVELIST.
London - New-York - Toronto, 1940
СИММОНС Э.Ж. ДОСТОЕВСКИЙ. СТАНОВЛЕНИЕ РОМАНИСТА
С дарственной надписью: «To [нрзб.] – with the author's deep appreciation
for all its aid in assembling the material for this book. Ernest J. Simmons»
(«С глубокой признательностью от автора за помощь в сборе материала для этой книги. Эрнест Дж. Симмонс»)

Инв. № 49473


TROYAT HENRY. FIREBRAND. THE LIFE OF DOSTOEVSKY. New-York,
1947
ТРУАЙЯ А. ЖИЗНЬ ДОСТОЕВСКОГО (на английском языке)

Инв. № 149474

Впервые на французском языке – 1940.

«Достоевский вырывает нас из сладостного сна, и мы просыпаемся на краю бездны. Куда исчезли наши иллюзии, наши проверенные временем истины, казавшиеся такими надёжными? Где оказались мы сами? Да и кто мы сами? У нас отняли наши понятия, которые философы, не скупясь, внушали человеку со дня зарождения жизни на земле. А что нам предложили взамен? Ничего, почти ничего, скажут одни. Всё, возразят другие. Достоевский ввёл в роман понятие метафизической неразрешимости. Он обогатил нас, но не даровал нам ни мира, ни покоя – он вселил в нас неутихающую тревогу. Он не навязал нам какую-то новую догму – он призвал нас к бесконечному терпению. Он не раскрыл нам причин ожидания – он привил нам вкус к ожиданию. “Веруй, что Бог тебя любит так, как ты и не помышляешь о том”».


GIDE ANDRE. DOSTOJEWSKI. Stuttgart, 1952
ЖИД АНДРЕ. ДОСТОЕВСКИЙ (на немецком языке)

Инв. № И-811

Впервые на французском языке – 1923.

«Достоевский как будто вводит в душу человека или просто обнаруживает в ней разные пласты – нечто вроде геологических наслоений. В персонажах его романов я различаю три слоя, три области: область интеллектуальную, чуждую душе, но являющуюся источником самых опасных искушений. Именно в ней, по мнению Достоевского, обитает коварное демоническое начало. […]второй слой – область страстей, область, опустошаемая бурными вихрями, которые, однако, не задевают в собственном смысле души его героев, как бы трагичны ни были события, вызванные этими бурями. Но есть область более глубокая, которую страсти не волнуют. Именно эта область даёт нам возможность приблизиться вместе с Раскольниковым к воскресению[…], ко “второму рождению”, как говорил Христос. Это сфера, в которой живёт князь Мышкин».


АКАЙ ИНЗАР. ДОСТОЕВСКИЙ. Анкара, 1959
(на турецком языке)

Инв. № И-821


BROWN N.B. HUGO & DOSTOEVSKY. ARDIS, 1978
БРАУН Н.Б. ГЮГО И ДОСТОЕВСКИЙ (на английском языке)
С дарственной надписью: «For the Dostoevsky museum in Moscow as a to [нрзб.] of respect and affection. Nathalie Babel Brown. May 79» («Московскому музею Достоевского в знак уважения и симпатии. Натали Бабель Браун. Май 79»)

Инв. № И-1627


ДОСТОЕВСКАЯ А.Г. ОТРЫВКИ ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
Шанхай, 1930 (на китайском языке)
С дарственной надписью: «Музею Ф.М.Достоевского от Кун-Лао-Чун.
15 октября 1937. Москва»

Инв. № 141068


ОПИСАНИЕ РУКОПИСЕЙ И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ МАТЕРИАЛОВ ПУШКИНСКОГО ДОМА. Вып. 5.
И.А.ГОНЧАРОВ. Ф.М.ДОСТОЕВСКИЙ. М.-Л.: АН СССР, 1959


ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДСТВО:


Т. 77. Ф.М.Достоевский в работе над романом «Подросток». Творческие рукописи. Вступительная статья Л.М.Розенблюм. Публикация и комментарии А.С.Долинина. М.: «Наука», 1965
Инв. № 184325


Т. 83. Неизданный Достоевский. Записные книжки и тетради 1860-1881 гг. Статьи Л.М.Розенблюм и Г.М.Фридлендера. М.: «Наука», 1971
Инв. № 199103


Т. 86. Ф.М.Достоевский. Новые материалы и исследования. М.: «Наука», 1973
Инв. № 204267


ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО. В 3-х тт. СПб, 1993-1995
Инв. № 292696, 292486, 293434


ДОСТОЕВСКИЙ В КОНЦЕ ХХ ВЕКА. Сборник статей. Составитель и редактор К.Степанян. М., 1996

Сборник составлен из лучших статей альманаха «Достоевский и мировая культура» – периодического издания российского Общества Достоевского, а также новых работ, отражая современное состояние мировой науки о Достоевском. Среди авторов – крупнейшие российские и зарубежные учёные: Н.Т.Ашимбаева, В.А.Викторович, И.Л.Волгин, Г.Д.Гачев, В.Н.Захаров, Г.Ф.Коган, Г.С.Померанц, Л.И.Сараскина, К.А.Степанян, В.А.Туниманов, Г.К.Щенников, Б.Ю.Улановская, Э.Клюс (США), Т.Мотидзуки (Япония), Р.А.Пис и И.А.Кириллова (Англия), а также исследования наиболее ярких представителей новой волны российского литературоведения – Т.А.Касаткиной, Е.А.Трофимова, П.Е.Фокина.

 


ТВОРЧЕСТВО ДОСТОЕВСКОГО В ИНТЕРПРЕТАЦИИ
ХУДОЖНИКОВ ХХ ВЕКА


Портрет Достоевского раб. В.Линницкого
ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО
В.Линницкий
Линогравюра. 1961

55,5х38,0; 68,0х51,6
КП 38069

«[...]любил он прежде всего живую человеческую душу во всём и везде, и верил он, что мы все род Божий, верил в бесконечную силу человеческой души, торжествующую над всяким внешним насилием и над всяким внутренним падением. Приняв в свою душу всю жизненную злобу, всю тяготу и черноту жизни и преодолев всё это бесконечною силою любви, Достоевский во всех своих творениях возвещал эту победу. Изведав божественную силу в душе, пробивающуюся через всякую человеческую немощь, Достоевский пришёл к познанию Бога и Богочеловека. Действительность Бога и Христа открылась ему во внутренней силе любви и всепрощения, и эту же всепрощающую благодатную силу проповедовал он как основание и для внешнего осуществления на земле того царства правды, которого он жаждал и к которому стремился всю свою жизнь». (В.С.Соловьев. Три речи в память Достоевского)


БЕЛЫЕ НОЧИ
Четыре иллюстрации Ю.Перевезенцева. 1970
Офорты
Под изображением карандашом подпись автора: «Ф.М.Достоевский. “Белые ночи” офорт 27/40. Ю.Перевезенцев. 1970 год».

24,2х26,6 обжим; 41,0х39,0. 24,2х22,0 обжим; 41,0х39,2
24,3х22,5 обжим; 41,1х39,3. 18,6х24,1 обжим; 36,6х43,4
КП 54014/1-4


НЕТОЧКА НЕЗВАНОВА
Иллюстрация И.Глазунова. 1956

Бумага, соус, уголь, белила
88,4х49,3
КП 35404


ЗАПИСКИ ИЗ МЕРТВОГО ДОМА
1. По этапу
2. Баня
3. Летняя пора
Иллюстрации А.Толкачёвой. 1971
Автолитографии
Под изображением карандашом подпись автора: «Автолитография. А.Толкачёва. 71».

18,7х48,0; 42,0х59,4. 21,9х24,8; 59,2х41,9. 22,7х24,8; 59,3х42,0
КП 42461, 42464, 42466


ЗАПИСКИ ИЗ МЕРТВОГО ДОМА
ОСТРОГ
Иллюстрация Л.Ламма. 1979
Автолитография
Под изображением карандашом подпись автора: «Л.Ламм. Ф.Достоевский. “Записки из Мёртвого дома”. “Острог” 14/16»; ниже справа роспись: «Л.Ламм».

46,6х35,0; 72,0х47,0
КП 50922/2

«И вот вдали, как будто выступая из тумана, появляется и устремляется к нам целая толпа странных созданий, силуэты их фигур размыты, черты расплывчаты, но вера и надежда озаряют их просветлённые лики. Раскольников, Мышкин, Рогожин, Ставрогин, Версилов, братья Карамзовы… И вот уже они – эти преступники, эти безвинные, эти развратники среди нас, серьёзные и сосредоточенные. И мы узнаём в них самих себя. И знаем: отныне они будут сопровождать нас до последних дней нашей жизни, вместе с нами задыхаясь от сжигающих нас желаний, вместе с нами томясь духовной жаждой и подталкивая нас в спину каждый раз, когда нам покажется, будто мы достигли цели.

“Не останавливайся на пути к наивысшему!” – писал Гёте.

Достоевский потому и велик, что никогда не останавливался». (Анри Труайя. Фёдор Достоевский)


ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
Иллюстрации И.Грабаря (псевдоним – И.Храбров). 1894
Холст, масло

36,9х26,0. 36,9х25,8
КП 4634, 4635
1. Смерть Мармеладова
На изображении внизу слева маслом подпись автора: «И.Храбров. 94».
2. Раскольников на площади
На изображении внизу справа маслом подпись автора: «И.Храбров. 94».


ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
РАСКОЛЬНИКОВ В СВОЕЙ КОМНАТЕ
Иллюстрация Д.Шмаринова. 1955
Бумага, чёрная акварель
На изображении внизу слева чёрной акварелью подпись автора: «ДШ/55»; под изображением справа карандашом: «Шмаринов».

28,0х23,0; 37,7х33,0
КП 33303


ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
Иллюстрации С.Косенкова. 1970-1971
Линогравюры

24,7х 27,1; 32х29,8. 33,3х26,3; 39,2х30,6. 33,1х27,5; 43,3х37,0
КП 57226/4, 5, 1
1. СЦЕНА УБИЙСТВА
На изображении внизу справа, с доски монограмма: «СК».
2. КРУШЕНИЕ ИДЕИ РАСКОЛЬНИКОВА
Под изображением карандашом подпись автора: «Крушение идеи Раскольникова. СК – 71 г.»
3. У СОНИ
Под изображением карандашом подпись автора: «У Сони. С.Косенков – 70 г.»


ИДИОТ


Князь Мышкин. Иллюстрация И.Глазунова
1. КНЯЗЬ МЫШКИН
2. НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА
3. РОГОЖИН
Иллюстрации И.Глазунова. 1956
Жёлтая бумага, смешанная техника
Внизу справа углем подпись автора: «И.Глазунов. 56 г.»

66,7х50,0. 69,2х49,6. 56,2х49,8
КП 35472, 35471, 34487


ИДИОТ
Иллюстрация А.Корсаковой. 1970-е
Бумага на картоне, смешанная техника
В раме. На обороте вверху справа карандашом надпись автора: «Настасья Филипповна. “Вакханка”; внизу: “Идиот”. Достоевский. А.Корсакова».

69,1х108,7 в свету
КП 55578/30


Портрет Достоевского раб. А.Корсаковой
ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО
А.Корсакова. 1970-е
Бумага, уголь

59,5х40,2
КП 55573/2

«У Достоевского было одному ему присущее, небывалое отношение к человеку и его судьбе – вот где нужно искать его пафос, вот с чем связана единственность его творческого типа. У Достоевского ничего и нет, кроме человека, всё раскрывается лишь в нём, всё подчинено лишь ему.

[…]Выше всего и первее всего для Достоевского – душа человеческая, она стóит больше всех царств и всех миров, всей мировой истории, всего прославленного прогресса.

[…]Он интересовался вечной сущностью человеческой природы, её скрытой глубиной, до которой никто ещё не добирался. И не статика этой глубины интересовала его, а её динамика, её как бы в самой вечности совершающееся движение». (Н.А.Бердяев. Откровение о человеке в творчестве Достоевского)


БЕСЫ
1. ПОЯВЛЕНИЕ СТАВРОГИНА В ГОСТИНОЙ
2. СТАВРОГИН У ХРОМОНОЖКИ
3. ДУЭЛЬ
4. ВАРВАРА ПЕТРОВНА И ДАША ПЕРЕД ДВЕРЬЮ
     ПОВЕСИВШЕГОСЯ СТАВРОГИНА
Иллюстрации С.Шор. 1934
Офорты
Под изображением карандашом подпись автора: «Москва 1934 г. Сарра Шор».

26,7 х20,0; 50,0х39,6
КП 35716/96, 98, 100, 88


БЕСЫ
Иллюстрация А.Корсаковой. 1970-е
Бумага, карандаш
Под изображением карандашом подпись автора: «Бесы 70-е. А.Корсакова»; на обороте: «К роману “Бесы”».

75,8х55,8
КП 54124


КРОТКАЯ. ТРИПТИХ.
Иллюстрации Б.Заборова. 1976. Офорты.
Под изображением карандашом подпись автора: «Борис Заборов 1935. Ф.Достоевский “Кроткая”. 1976 офорт 5/15»

30,8х30,7; 39,8х39,5. 31,0х30,6; 40,0х39,6. 32,0х30,3; 41,2х39,5
КП 51367/1-3


БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ
Иллюстрации Ю.Пименова. 1932
Бумага, смешанная техника

49,6х37,0. 47,8х38,0. 50,0х47,5
кп 40088, 40094, 40093
1. АЛЕША
На изображении внизу слева тушью подпись автора: «Ю.П. Москва 1932 г.»
2. ИВАН И ЧЕРТ
На изображении внизу слева белилами подпись автора: «Москва. Ю.П. 1932 г.»
3. У ЗОСИМЫ
На изображении внизу слева красными чернилами подпись автора: «Ю.П. 1932. Москва»


ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО
И. Шарлемань
Бумага, уголь. 1924

53,2х32,7
КП 3362

«Взгляните на лицо Достоевского, наполовину лицо русского крестьянина, наполовину – физиономия преступника, плоский нос, пронзительный взгляд маленьких глаз под нервно подрагивающими веками, этот высокий, рельефно очерченный лоб, выразительный рот, который говорит о безмерных муках, неизбывной скорби, о болезненных страстях, о беспредельном сострадании и ярой зависти. Гений-эпилептик, одна уже внешность которого говорит о приливах кротости, заполнявших его душу, о приступах граничащей с безумием проницательности, озарявшей его голову; наконец, о честолюбии, о величии стремлений и о недоброжелательстве, порождающем мелочность души. Его герои не только бедные и отверженные, но и наивные, тонко чувствующие души; благородные проститутки, люди, часто подверженные галлюцинациям, одарённые эпилептики, одержимые искатели мученичества – те самые типы, которых нам следует предполагать в апостолах и учениках ранне-христианской поры». (Георг Брандес – Ф. Ницше. 23 ноября 1888)


ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО
Ю.Селиверстов. 1970
Офорт
Под изображением карандашом подпись автора: «портрет Ф.М.Достоевского офорт (цинк) Ю.Селиверстов»; ниже подпись и дата: «70 авг.»

16,9х11,0 овал; 20,0х14,3 обжим; 35,5х25,1
КП 43643

«...Самый необычайный из всех [типов русской интеллигенции], «человек из подполья», с губами искривлёнными как будто вечною судорогою злости, с глазами, полными любви новой, ещё неведомой миру, “Иоанновой”, с тяжёлым взором эпилептика, бывший петрашевец и каторжник, будущая противоестественная помесь реакционера с террористом, полубесноватый, полусвятой, Фёдор Михайлович Достоевский». ( Д.С.Мережковский. Грядущий хам)


БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ. ЛЕГЕНДА О ВЕЛИКОМ ИНКВИЗИТОРЕ
ТРИПТИХ ТРИПТИХА
Иллюстрации Ю.Селиверстова. 1970
Офорты
Под изображением карандашом подпись автора: «триптих триптиха часть 1. поэма “Великий инквизитор” романа “Братья Карамазовы” Ф.Достоевского худ. Ю.Селиверстов. офорт (цинк) Ю.Селиверстов 70 апрель-май»
На л. 2 та же подпись, кроме: «часть 2. 70 май-июнь»
На л. 3 та же подпись, кроме: «часть 3. 70 авг.»

51,5х11,2; 34,7х60,0
КП 42445/1-9
К офортам приложена развёрнутая аннотация художника:

«Триптих триптиха, часть I (апрель, май)
                                часть II (май, июнь) 1970 г.
                                часть III (июль, август)
                                художник Селиверстов Юрий Иванович, 1940 г.р.
Ф.М.Достоевский, “Братья Карамазовы”, поэма “Великий инквизитор”
                        офорт на цинке (9 досок)
                        центральная доска – 25 см. х 18,5 см.
                        боковинка – 12,5 см. х 18,5 см.
На правых боковинках каждой части монограмма ЯU. (зеркальное S.UR) С.ЮР – Селиверстов Юрий.

Триптих триптиха решён по принципу складня с нарастанием тоновой насыщенности слева направо, от первой – к третьей части.

Центральные доски – иллюстрации к поэме.

Боковинки – размышления, зачастую несущие самостоятельную нагрузку и дающие [возможность] шире развернуть взгляд. Они решены вне времени действия поэмы, что даёт возможность приблизить извечные проблемы человека к современности.

ЧАСТЬ I

Левая боковинка

Среди корявых корней полуистлевшего дерева мирно посапывает матушка-смерть, её коса под тяжестью жирной мухи увязает в трупе животного. Рядом атрибут быстротекущего времени – песочные часы. На возвышении – пустующий крест, лестница, орудия пыток. Вокруг всё подернуто мхом и тленом. Спокойствие и ожидание. Ближе к горизонту дерево-петух: возвещение пробуждения. Сверху, к центру композиции движутся маслянистые капли, как бы растекающиеся по листу.

Центральная доска

Каменистое плато на фоне цветущей долины и гор. В центре - мальчик-поводырь, его голову обрамляет сгусток облаков: средоточие жирных капель левой стороны и языков метущегося пламени, как бы выжигающих лист – правой. Образ мальчика – символ чистой души, в борьбе за которую сталкиваются два начала. Слева Христос. Его большие голые руки вскинуты над толпой. Для достижения выразительности и экспрессии он распят (без креста)! Рядом пара, символизирующая греховное падение: мужчина-рогоносец и распутная женщина, с другой стороны – горбун и слепой старик, опирающийся на посох. У ног Христа – распластанная фигура страждущего. Справа, спиной к зрителю, старый инквизитор, читающий проповедь. Перед ним кишащая толпа-стадо, переходящая в стадо баранов. Под деревьями перешёптывающиеся пастухи и фигура, символизирующая Иоанна, возвещающего о явлении Мессии.

Правая боковинка

Земля жидкая, как расплавленная магма, её водовороты и всплески образуют воронку, которая поглотила рухнувший дом. Его задняя стена устрашающе высится на горизонте; всюду мрачные развалины, горящий сруб, покосившийся фонарный столб. Хаос. Это всё, что осталось от созидающего труда человека. Чёрная дыра в своей нижней проекции становится сияющим окном, к которому тянутся руки мучеников, мечущиеся в злом пламени огня; огня, который и согревает и сжигает. Ещё вчера эти руки возводили постройки, сегодня они их разрушают. Повсюду несётся тревожный голос: это дерево-петух.

ЧАСТЬ II

Левая боковинка

Распятие со спины на фоне разноликой толпы: есть здесь беснующиеся и смеющиеся, ликующие и плачущие, страдающие и алчущие, думающие и беспечные. Среди сытых - голодные, среди бедных – богатые, среди глупых – умные. Здесь же головы без скальпа, черепа. Внизу, под крестом голова с руками (автопортрет художника). На зрителя торчат острия гвоздей, прошившие скрюченные кисти рук и сведённые судорогой ноги распятого.

Центральная доска

Действие развёрнуто на паперти около готического собора. В центре композиции гроб с воскресающей девочкой, рядом свечи, и в то время, как одна из них потухла, другая разгорелась еще ярче. За гробом – старуха, её костлявые руки сложены накрест, голова (она больше напоминает череп) прикрыта капюшоном. Вокруг страх и удивление. Слева Христос, простёрший руку к свече, к девочке. Над его головой сияет светильник, вознесённый женщиной – образ добра. У её ног родители девочки. Взгляды Христа и Великого инквизитора, окружённого стражей и слугами, встретились над толпой. Тут же суетится жалкий калека. С правой боковинки врывается дым и копоть.

Правая боковинка

Аутодафе. На фоне огня и дыма распятый вверх ногами. Слева от креста существо, содержащее в себе признаки волка и обезьяны, палача и клоуна. На голове каска, торс перетянут портупеей, на руке, сжавшей горло кукле, перчатка. В костре книги (среди них Библия и роман Достоевского) скрипка, палитра и кисти, нотные листы и дирижёрская палочка. Справа от креста кресло (в нём работал художник над триптихом).

ЧАСТЬ III

Левая боковинка

Величественная и устрашающая Вавилонская башня с мрачно зияющими проёмами.
В которых разместились собаки. Борзые – злые. Девятиярусное строение сложено из черепов и костей человеческих. В углу на переднем плане девочка, сжавшийся комочек. Перед ней сломанная кукла, песочные горы, куличики, слева – игрушечная колыбель-качалка, отделенная от рычащей своры собак жалким заборчиком.

Центральная часть

Тюремное помещение с анфиладой дверей-проемов, в которых угадывается удаляющаяся фигура, служащая фоном истлевшим останкам рыбы. Арка украшена фигурами двух ангелов: ангел разящий с мечом и ангел поверженный с лютней. Пространство камеры отделено от зрителя решёткой с висящими на ней цепями и наручниками. На полу фонарь, колодки от ног, кандалы. В центре – Великий Инквизитор. Он в глубоком раздумье, его взгляд направлен вглубь себя.

Правая боковинка

Питерский дворик-колодец (Вавилонская башня изнутри).
Стены усыпаны окнами, и если за одними ещё угадывается жизнь, то другие, словно пустые глазницы, взирают во двор. На немыслимой высоте, закрывая клочок неба, трепещется белье. Тонкий, протяжный крик мечется в каменном мешке, это кричит мальчик – разносчик булочек. На переднем плане лошадь-каталка, обруч, городки (фигура “бабушка в окошке”), опустевшие клетки для птиц. Запустение и смрад.

Ю.Селиверстов. 1971, октябрь».


Портрет Достоевского. Офорт С.Шор
ПОРТРЕТ ДОСТОЕВСКОГО
С.Шор. 1970
Офорт

На изображении внизу слева монограмма и дата: «СШ 70»; под изображением карандашом подпись автора: «Москва 1970. Сарра Шор».
64,5х49,3; 84,8х63,2
КП 42467

«Жизнь и творчество Достоевского неразделимы. Он жил в литературе; она была его жизненным делом и трагической судьбой. Во всех своих произведениях он решал загадку своей личности, говорил только о том, что им лично было пережито. Достоевский всегда тяготел к форме исповеди; творчество его раскрывается перед нами как одна огромная исповедь, как целостное откровение его универсального духа». (К.Мочульский. Достоевский. Жизнь и творчество)


БЮСТ ДОСТОЕВСКОГО
А.Завалов. 1970-е
Бронза, гранит

КП 56245/1,2


ПРОДОЛЖЕНИЕ КАТАЛОГА
 

 
sideBar
 

Государственный
Литературный
Музей
на


Подпишитесь на рассылку самых свежих новостей музея!