- На бал с корабля
10.09.2012 21:05

Александр Ницберг, поэт, переводчик, профессиональный чтец, чей труд отмечен рядом международных премий, 7 сентября выступил в Доме В.Я.Брюсова, отделе литературы Серебряного века Государственного Литературного музея. Поэт - в доме поэта Брюсова, переводчик – в доме переводчика Брюсова сказал, что был на конгрессе, на вечер «попал с корабля на бал» и попросил сидевшего в зале поэта Германа Гецевича помогать ему, если запнётся.

«Бал» был полностью импровизирован, поэту не хотелось официальной атмосферы. Ницберг читал стихи поэтов Серебряного века и свои переводы на немецкий, свободно говорил о поэзии, отвечал на вопросы. Прозвучали стихи и переводы А.Блока, А.Ахматовой, Н.Гумилёва, Н.Агнивцева, Игоря Северянина, В.Маяковского, Даниила Хармса, четырёхтомник которого в переводе Ницберга был недавно выпущен в Берлине.

По мнению переводчика, Ахматова вложила в главный шедевр последних лет, поэму «Энума Элиш», всю свою поэтическую мощь, и строки посвящения из «Поэмы без героя» «…а так как мне бумаги не хватило,/Я на твоём пишу черновике» прозвучали в немецком переводе особенно торжественно. Любимый поэт Ницберга – Гумилёв. Знаменитый «Жираф» был прочитан в «венской версии», в фонетических нюансах отличающейся от немецкого в Германии, и эта версия – ближе к русскому. После мужественных мужских окончаний «Жирафа» - переход к стилизации Николая Агнивцева, писавшего стихи в духе мирискусников. Отсюда – небольшой шаг до Игоря Северянина, первого поэта, которого Ницберг начал переводить на немецкий. На вопрос, как можно справиться со всеми северянинскими «грезофарсами», Александр ответил, что в немецком есть возможность составлять слова из разных корней, это органично для данного языка. В 1996 году с необычными комбинациями манерного и одновременно скандального Северянина переводчик справился настолько блестяще, что в Германии на первый перевод Северянина, считавшегося непереводимым, дали рецензии многие крупные газеты, обрадовавшись самому факту выхода книги «Ананасы в шампанском. Стихи».


 

Кульминацией вечера стал рассказ о переводе книги М.Булгакова «Мастер и Маргарита». Если на Международном конгрессе литературных переводчиков в Москве, в секции «Новые переводы русской классики» Александр Ницберг выступил в официальной обстановке с докладом «Повышение словесной температуры в переводе «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова», то на в вечере Доме Брюсова сложилась домашняя, семейная атмосфера: мама, актриса Элла Опальная (Певзнер) преподнесла в подарок Александру два номера журнала «Москва» (№ 11 за 1966 год и № 1 за 1967) с первым изданием романа в СССР. Когда-то два таких же журнала были подарены ей подругой в сентябре 1969-го по случаю рождение сына. Мать пожелала, чтобы на торжественных презентациях в Берлине Александр показывал немцам эти номера «Москвы», продолжив популяризацию русской литературы.


Книга «Мастер и Маргарита» в переводе А.Ницберга вышла всего две недели назад. Первый перевод романа, сделанный в ГДР в 1968-ом, стал тогда политическим событием, и в книге проставлены политические акценты. Перевод Томаса Решке, по мнению Ницберга, слишком прозаичен. Книга переведена как роман эпохи железного реализма с элементами фантастики и психологии. Суть метода Александра Ницберга в том, чтобы рассматривать текст оригинала как идею. Переводчик пришёл к выводу, что книга Булгакова – произведение литературного модерна, это – не роман, а поэтическое произведение: «Я увидел, что Булгаков постоянно, буквально на каждой странице пользуется чисто поэтическими приёмами. У него особая игра с ритмами». Исследователи творчества Гоголя, любимого писателя Булгакова, доказали, что гениального классик пользовался специфическими приёмами ритмизации прозы, особенно в поэме «Мёртвые души». Продолжив гоголевскую традицию, Булгаков работал со звуком и развёрнутыми метафорами. «Я делаю в переводе абсолютно то же самое, что стараюсь делать в стихах. Сталкиваются совершенно два разных ритма – Москва и Ершалаим», - сказал А. Ницберг.


 

Книгу Булгакова традиционно было принято издавать с использованием романтических стереотипов или клише: «обязательно тушью нарисован какой-нибудь кот или демон со шпагой». Ницберг обратился к венским художникам и экспертам по архитектуре Москвы 20-30-х годов (Ekaterina Obermair, Wolfgang Obermair) c идеей сделать коллажи, в которые были бы вплетены все места действия романа. В результате никогда не публиковавшийся архивный материал - редчайшие фотографии того времени, преобразованные в духе модернистской традиции Родченко, – прошли по всей книге, получившейся достаточно объёмной. Благодаря уникальным коллажам, по мнению переводчика, главным героем оказываются не Мастер и не Маргарита, а Москва. «М» и «М» - это аббревиатуры, и Воланд – игра с той же буквой, только перевёрнутой – «W», что буквально вколачивается в сознание читателя. На реплику заведующего музеем Литературы Серебряного века Михаила Шапошникова о том, что теперь надо бы перевести «Москву» Андрея Белого как комментарии к «Мастеру и Маргарите», переводчик ответил: «Может быть, хотя все романы Белого переведены…».

За две недели после выхода книги Александр Ницберг участвовал в многочисленных радиопередачах. «Рецензий ещё не было. Раскачиваются», - улыбнулся он.

Автор фоторепортажа - Вячеслав Орлов

 
sideBar
 

Государственный
Литературный
Музей
на


Подпишитесь на рассылку самых свежих новостей музея!