Каталог выставки ГЛМ «Всеволод Гаршин». 2005
(к 150-летию со дня рождения)

IV. ТУРГЕНЕВ И Л.ТОЛСТОЙ В СУДЬБЕ ГАРШИНА. УЧАСТИЕ В «ПОСРЕДНИКЕ»


<< Часть III || Часть V >>

 

«<…> изо всех наших молодых писателей Вы тот, который возбуждает бóльшие надежды. У Вас есть все признаки настоящего, крупного таланта: художнический темперамент, тонкое и верное понимание характерных черт жизни – человеческой и общей, чувство правды и меры, простота и красивость формы – и, как результат всего, оригинальность».

Из письма Тургенева к Гаршину. 3 (15) сентября 1882. Буживаль

 


Гаршин
С офорта по фотографии бр. Карбини 1884. Печать
Слева вверху черными чернилами, по старой орфографии: «В.Гаршин»
13,5х12,017,8х21,8
КУ 12665/2498

 

«Как сейчас помню его красивое, несколько смуглое лицо южанина, с лихорадочным румянцем на щеках, с длинными чёрными волосами и короткой бородкой; его карие, искристые и вдумчивые глаза, которые оставались печальными даже в то время, когда он смеялся; его нервно подёргивающиеся губы; его торопливые движения; и его голос, западавший глубоко вам в сердце своей необычной интонацией, своим певучим переходом от высоких нот к низким, своей странной, я бы сказал, гармоничной надтреснутостью, которая порою производила впечатление рыданий».

Н.С.Русанов. Из литературных воспоминаний



И.С.Тургенев
(1818-1883)

А.Харламов. С портрета И.Репина 1874
Холст, масло
30,1х21,6
КП 39501

 

Гаршин был знаком с Тургеневым лишь по переписке, инициатором которой стал Тургенев. Заметив и высоко оценив молодой талант, «стареющий писатель» принял в нём близкое участие: переписывался с матерью и братом Евгением во время болезни Гаршина, содействовал появлению французских переводов его произведений, предполагал написать предисловие к сборнику рассказов. Тургенев пригласил Гаршина вместе с братом Евгением Михайловичем и семьёй Полонских провести лето 1882 у себя в Спасском, куда так и не сумел выбраться из-за предсмертной болезни. Здесь Гаршин написал рассказ «Из воспоминаний рядового Иванова».

Однако символически их встреча все-таки состоялась – уже после смерти обоих. Памяти Тургенева, умершего в 1883, посвятил Гаршин свой лучший рассказ «Красный цветок», а дошедшие до нас письма Тургенева к Гаршину (письма Гаршина, увы, не сохранились) впервые опубликованы в художественно-литературном сборнике «Памяти В.М.Гаршина» (1889).

 



И.С.Тургенев

Фотография М.Панова. Москва. 1880
На рекламном кабинетном бланке, внизу: «М.Панов. Москва. Петровка. Д. Кредитного общества. M.Panoff»; факсимиле: «Ив.Тургенев»
13,1х9,8; 16,8х10,6
КП 50948/1261

 

«С первого Вашего появления в литературе я обратил на Вас внимание, как на несомненный оригинальный талант; я следил за Вашей деятельностью - а Ваше последнее произведение (к сожалению, неоконченное) «Война и люди» окончательно утвердило за Вами, в моём мнении, первое место между начинающими молодыми писателями. Это же мнение разделяет и гр. Л.Н.Толстой, которому я давал прочесть «Войну и людей». <…> Каждый стареющий писатель, искренне любящий своё дело, радуется, когда он открывает себе наследников: Вы из их числа».

Из письма Тургенева к Гаршину. 14 (26) июня 1880. Спасское


Гаршин
Фотография А.Ясвоина. Петербург. 1882
На визитном бланке
7,1х4,8 овал; 8,8х5,7; 10,2х6,7
Поступление от Н.М.Гаршиной, 1934. КП 50948/405

 

«На прошлой неделе снялся; карточки, кажется, вышли хорошие. Прислать ли тебе? Или подождать твоего возвращения?»

Из письма к Н.М.Золотиловой. 25 июня 1882. <Петербург>



Дом Тургенева в Спасском-Лутовинове
Цинкография с фотографии. 1890-е
Под изображением: «С. Спасское-Лутовиново, Мценского у., Орловской губ. Родовой дом И.С.Тургенева, ныне собственность Н.Н.Галахова»
8,8х12,4
КУ 12665/28

 

«Завтра приеду в Спасское, осмотрюсь, а послезавтра засяду писать, просто руки у меня чешутся, так хочется что-нибудь новое выдумать».

Из письма к Н.М.Золотиловой. 23 июля 1882. Мураевка

 

«Книг здесь куча: множество французских, нем. и английских; все русские журналы. На журналах 30-х и 40-х годов везде буквы В.Б., т.е. Виссарион Белинский: эти книги принадлежали ему. Странно как-то держать в своих руках книгу, которую читал и перелистывал сам Виссарион. - Читаю я довольно много, но бестолково».

Из письма к Н.М.Золотиловой. 3 августа 1882. Спасское-Лутовиново


Е.М.Гаршин, младший брат писателя
Фотография Д.Здобнова. Петербург. Конец 1890-х
На фотографии внизу справа тиснение: «Д.Здобнов». На рекламном кабинетном бланке, внизу: «Д.Здобнов. Ст.Петербург. Невский проспект №10». На обороте: «Фотография Д.С.Здобнова. С.Петербург. Невский пр. д. № 10. Летом в Стрельне на даче У.Орват»
14,1х10,2; 16,5х10,8
Поступление из собрания Н.М.Лисовского, 1939. КП 52138/6

 

Лето 1881 и 1882 Е.М.Гаршин провёл в Спасском-Лутовинове с семьёй Полонских в качестве домашнего учителя детей поэта.

 

«Лето 1882 года мы с покойным братом Всеволодом проводили в Спасском-Лутовинове, в усадьбе И.С.Тургенева, куда И.С. пригласил нас вместе со всей семьёй Я.П.Полонского. К общей грусти нашей, мы оказались гостями отсутствовавшего хозяина, которого болезнь приковала к постели.

<…> Заочное гостеприимство Ивана Сергеевича отличалось чрезвычайной внимательностью, и жилось нам всем в Спасском исключительно и незабываемо хорошо и привольно. <…> В этой уютной обстановке, среди добрых и просвещённых людей, Всеволод, только что оставивший за собою тяжёлую полосу воспоминаний, излеченный от своего недуга <…> чувствовал себя прекрасно».

Е.М.Гаршин. Как писался «Рядовой Иванов»


Парк в Спасском-Лутовинове
Я.Полонский. 1881-1882
Картон, масло
22,0х26,9
КП 41124

 

«Очень уж хорошо здесь шататься по парку, купаться, ездить верхом. Лето отличное: ни жарко, ни холодно. И ходишь большую часть дня под огромными липами; а какие здесь есть деревья! По 100 и 200 лет! Дуб, посаженный собственными руками Ивана Сергеевича 50 лет тому назад, совсем мальчик перед ними».

Из письма к Н.М.Золотиловой. 3 августа 1882. Спасское-Лутовиново

 

«Полонские такие милые, и большие и малые, что с ними легко живётся. С физической стороны тоже хорошо; пишу я довольно аккуратно; только всё не могу решить, годно ли куда-нибудь, что я пишу? Совсем я не умею оценивать свои вещицы: пока не напечатают, всё кажется, что даже и в печать негодно».

Из письма к Н.М.Золотиловой. <10 августа 1882. Спасское-Лутовиново>

 

«Здесь всё по-прежнему; только Яков Петрович <Полонский> уехал <…> Жозефина Антоновна П<олонская>* дама очень милая, и мы с нею большие друзья. Иван Сергеевич пишет сюда через день. Всё-таки приедет к зиме в Россию. Просит не опасаться за себя: «проживу, говорит, ещё лет двадцать, в течение которых будут знать, что где-то там сидит ненужный старик». Бедный!

Когда был Я.П., то у нас составлялась целая академия. Анюта** играет; Я.П. пишет масляными красками; Жозефина Антоновна лепит своего сына (она кончила бюст: удивительное сходство!), а я заберусь наверх и царапаю свои «Воспоминания рядового Иванова». Музыка, живопись, скульптура и поэзия! Вот мы какие умные!»

Из письма к Н.М.Золотиловой. 20 августа 1882. Спасское-Лутовиново

 

* Жозефина Антоновна Полонская (1844-1920), урожд. Рюльман – скульптор-любительница, жена Я.П.Полонского.

«Жозефина Антоновна большую часть времени ожидает писем от Вас и Ив. Серг. <…> и шьет себе удивительный халат на [шелковой] голубой подкладке. Иногда я читаю ей вслух. <…> Рассказ мой кончу дня через два-три. Выходит он, кажется мне, плоховат <…> Впрочем, Жозефина Антоновна то, что я ей прочел, слушала, как казалось, с интересом, и осталась довольна» (Из письма к Я.П.Полонскому. <11 сентября 1882>).

 

** Анюта Галина – домашняя учительница в семье Полонских.


Я.П.Полонский
Фотография А.Рентца и Ф.Шрадера. Петербург. 1886
На рекламном кабинетном бланке, внизу: «H.Rentz & F.Schrader. Sт.Pétersbourg. 30 Grande Morskaïa». На обороте: «А.Рентц и Ф.Шрадер. Большая Морская № 30. Ст.Петербург. Летом в Старом Петергофе. Угол Манежн. и Петербургской ул. № 4/59»
14,2х10,4; 16,2х10,7
КП 50948/15

 

Яков Петрович Полонский (1819-1898) – поэт, беллетрист; сотрудничал в «Современнике», «Отечественных записках», «Русском вестнике»; с 1860 занимал должность секретаря комитета иностранной цензуры, а в 1864-96 был там же цензором. На его литературно-художественных вечерах («пятницы»), которые посещались писателями, художниками, артистами, часто бывал Гаршин, дружески связанный с семьей Полонского.

 

«Хотим мы тут праздновать 50-летие поэтической деятельности Якова Петровича, да всё как-то не выходит. Цензорство проклятое всех распугивает; а какой он, по правде сказать, цензор? Вот пять лет я его знаю: ни одной книжки не зарезал, кроме французской порнографии с похабными картинками. И неужели 50 лет не покрывают этой малой вины? Всё-таки устроим что-нибудь».

Письмо к С.Я.Надсону. <20 декабря 1886>. Петербург

 

Гаршин присутствовал 10 апреля 1886 (вернувшись в этот день из Крыма) на чествовании Полонского. Юбилей поэта, вызвавший сдержанное к себе отношение литературно-общественных кругов, носил несколько официозный характер, что, в частности, стало предметом саркастических замечаний Салтыкова-Щедрина.


В.М.Гаршин. Рассказы. СПб., 1882
С дарственной надписью Гаршина: «Николаю Фёдоровичу Никонову от автора. СПб. 1882»
Инв. № Б-1439

 

Николай Фёдорович Никонов – дядя Н.М.Гаршиной, жены писателя; инженер-технолог.

 

Проект издания первого сборника рассказов Гаршина возник у его родных ещё осенью 1880. На просьбу Е.С.Гаршиной к Тургеневу написать к нему предисловие тот откликнулся «с великим удовольствием». Надежды на скорое выздоровление Гаршина задержали реализацию этого плана, и осуществился он лишь после возвращения автора в Петербург летом 1882. По свидетельству Е.М.Гаршина писатель отказался восстанавливать в отдельном издании вымарки, сделанные М.Е.Салтыковым в журнальных текстах рассказов, и устранить все те редакционные «поправки и перечёркивания», от которых «так страдал Всеволод после выхода в свет его рассказов «Происшествие» и «Трус» («нет, не надо, М.Е. был прав. Художественная цельность выиграла от этих пропусков»).

 

«Голубушка Надя! <...> Эта противная книжка протянется до 10 июля (целую неделю будет лежать в цензуре) и ещё после этого придётся ездить по магазинам и растыкивать её. Печатают довольно чисто; книжка выйдет, кажется, хорошенькая».

Из письма к Н.М.Золотиловой. 25 июня 1882. <Петербург>

 

«Посылаю книжку. Сегодня кончился цензурный срок и книжка поступила в магазины. Напиши, кажется ли тебе издание чистеньким <…> С сегодняшнего дня начну получать за книжку из магазинов. 200 экз. уже в Москве».

Из письма к Н.М.Золотиловой. 12 июля 1882. Петербург

 

«Книжка по известиям из Питера понемножку идёт. Если в будущем году я выпущу такую же (а я твёрдо решился сделать это), то мы с тобой разбогатеем».

Из письма к Н.М.Золотиловой. <10 августа 1882. Спасское-Лутовиново>

 

***


Гаршин
Фотография бр. Карбини. Петербург. Конец 1884
9,2х5,3; 10,5х6,3
Дар Н.М.Гаршиной, 1925. КП 52138/1

 

«Господи! Да поймут ли, наконец, люди, что все болезни происходят от одной и той же причины, которая будет существовать всегда, пока существует невежество! Причина эта – неудовлетворённая потребность. Потребность умственной работы, потребность чувства, физической любви, потребность претерпеть, потребность спать, пить, есть и так далее. Все болезни, А.Я, решительно все, и «социализм» в том числе, и гнёт в том числе, и кровавый бунт вроде пугачёвщины в том числе».

Из письма к А.Я Герду. 13 марта 1880. Тула

 

«Более всего угнетают меня безобразные, мучительные воспоминания последних двух лет. Господи, как извращает человека болезнь! Чего я только не наделал в своём безумстве. Хотя и существует мнение, что человек с больным мозгом не ответствен за свои поступки, но я по себе вижу, что оно не так. По крайней мере то, что называется совестью, мучит меня ничуть не менее за сделанное во время исступления, как если бы его и вовсе не было».

Из письма к В.А.Фаусеку. <Начало октября 1881>

 

«<...> Писать я не могу (должно быть), а если и могу, то не хочу. Ты знаешь, что я писал, и можешь иметь понятие, как доставалось мне это писание. Хорошо или нехорошо выходило написанное, это вопрос посторонний; но что я писал в самом деле одними своими несчастными нервами и что каждая буква стоила мне капли крови, то это, право, не будет преувеличением. Писать для меня теперь – значит снова начать старую сказку и через три-четыре года, может быть, снова попасть в больницу душевно-больных. Бог с ней, с литературой, если она доводит до того, что хуже смерти, гораздо хуже, поверь мне. Конечно, я не отказываюсь от неё навсегда: через несколько лет, м.б., и напишу что-нибудь. Но сделать литературные занятия единственным занятием жизни – я решительно отказываюсь<...>»

Из письма к В.Н.Афанасьеву. 31 декабря 1881. Ефимовка


Гаршин
Фотография бр. Карбини. Петербург. Конец 1884
Другой поворот
9,4х5,5; 10,4х6,3
Дар Н.М.Гаршиной, 1925. КП 52138/1

 

«Все люди, которых я знал, разделяются (между прочими делениями, которых, конечно, множество: умные и дураки, Гамлеты и Дон-Кихоты, лентяи и деятельные и проч.) на два разряда, или вернее, распределяются между двумя крайностями: одни обладают хорошим, так сказать, самочувствием, а другие – скверным. Один живёт и наслаждается всякими ощущениями: ест он – радуется, на небо смотрит – радуется. <…> Словом, для такого человека самый процесс жизни – удовольствие, самое сознание жизни – счастие. Вот как Платоша Каратаев. Так уж он устроен, и я не верю ни Толстому, ни кому, что такое устройство Платоши зависит от миросозерцания, а не от устройства. Другие же совсем напротив: озолоти его, он всё брюзжит; всё ему скверно, успех в жизни не доставляет никакого удовольствия, даже если он вполне налицо. Просто человек неспособен чувствовать удовольствия, – неспособен да и всё тут. Отчего? – конечно, не я вам это скажу: когда Бернары найдут хвостики самих хвостиков нервов и всё поймут и опишут, тогда сейчас и объяснят. Посмотрят под микроскопом и скажут: ну, брат, живи, потому что если тебя даже каждый день сечь станут, то и тогда ты будешь доволен и будешь чувствовать себя великолепно. А другому скажут: плохо твоё дело, никогда ты не будешь доволен; лучше заблаговременно помирай. И такой человек помрёт».

Из письма к В.А.Фаусеку. 18 мая 1883. Петербург


В.М.Гаршин. Красный цветок
(Памяти Ивана Сергеевича Тургенева)
Отечественные записки. 1883, № 10
Инв. № 014235

Первая публикация

 

«Пишу, В.А., и пишу разом три рассказа: понятно, что все три (из которых один большой и кончится очень не скоро) подвигаются весьма медленно. Один относится к временам моего сиденья на Сабуровой даче: выходит нечто фантастическое, хотя на самом-то деле строго реальное».

Из письма к В.А.Фаусеку. 9 июля 1883. Петербург

 

«Рассказ представляет собою не просто материал, годный для картины болезни. Это скорее картина болезненного самочувствия, освещённая тонким проницательным анализом художественного таланта».

И.А.Сикорский. «Красный цветок»

 

Иван Алексеевич Сикорский (1845-1918) – психиатр, профессор Киевского университета; рецензент «Красного цветка» в «Вестнике клинической и судебной психиатрии и невропатологии» (вып. I, СПб., 1884; статья перепечатана в сб. «Памяти В.М.Гаршина», СПб., 1889).

 

«Сегодня <…> я посетил И.А.Сикорского. Он подарил мне свою прекрасную книгу о воспитании и дал прочесть свою рецензию на «Красный цветок», помещённую в «Вестнике психиатрии». Рецензия эта вполне вознаградила меня за нелепые отзывы Кигнов*, Чуек* и пр. Так же добродушен, серьёзен и умён, как и был».

Из письма к матери. 29 августа 1884. Петербург

 

* О В.Л.Кигне см. разд. III.

 

** Владимир Викторович Чуйко (1839-1899) – литературный и художественный критик, сотрудник «Голоса», «Новостей», «Вестника Европы».

 

«Не писать к вам у меня были свои причины; я думаю, вы, хорошо зная меня, уже догадываетесь, какие. Я страшно хандрю все эти полгода, самой скверной, беспричинной хандрой и ужасно боюсь, как бы не заболеть. Мне не так страшно умереть, как заболеть. А не будь около меня Надежды Михайловны, непременно заболел бы... Теперь у меня нет острой мучительной тоски, но апатия и лень чудовищные. И нет никаких сил сбросить их с себя. Очень плохи мои дела, Виктор Андреевич <...>»

Из письма к В.А.Фаусеку. <Лето 1884. Петербург>

 

«Я сижу дома, ничего не делаю и иногда подвергаюсь припадкам тоски, от которой навзрыд реву по часу. Вот уже три недели, как я не на службе, ещё недели четыре или пять можно пользоваться добротою Ф*., потом придётся бросить место, если я не приду в сколько-нибудь сносное состояние и не буду способен работать. Не для фразы скажу тебе, что часто горько сожалел я, что пуля восемь лет тому назад не взяла немного левее. Что это за жизнь: вечный страх, вечный стыд перед близкими людьми, жизнь которым отравляешь. За что Наде такое горе и за что мне такая любовь и самоотвержение? Она теперь живёт мною одним, а во мне ещё хватает гадости иногда капризничать и ссориться с нею.

Я никогда так не хотел умереть, как теперь. О самоубийстве я, конечно, не думаю: это была бы последняя подлость».

Из письма к В.М.Латкину. 29 сентября 1885. Петербург

 

*Франц Егорович Фельдман – управляющий делами Общего съезда представителей русских железных дорог, под начальством которого служил Гаршин в 1883-87.


Н.Н.Баженов. Больные писатели и патологическое творчество.
2 публичные лекции. 1898
Машинопись с правкой и рукописными вставками <автора>
Ф. 81. 1. 13

 

Николай Николаевич Баженов (1857-1923) – психиатр и общественный деятель, главный врач Преображенской больницы (Москва), проф. Московских женских курсов. Один из крупнейших специалистов в области психопатологии творчества.

 

«Список писателей, имевших несчастие перенести душевную болезнь, велик, но сравнительно немногие из них оставили след своих страданий в своих произведениях.

Простейшие формы душевных болезней, острые психозы, описаны немногими. Одно из лучших описаний, какое мне только известно, принадлежит русскому автору Гаршину <…>

Больной, изображаемый очевидно по личным воспоминаниям Гаршиным, страдает тою формою психоза, которая в нашей науке носит название острого первичного помешательства с маниакальною экзальтациею. <…> Вследствие <…> быстроты и неправильности в сочетании представлений дело доходит нередко до бессвязности идей, которую однако не нужно смешивать с бессмыслием; напротив больной сохраняет известную степень ясности сознания, некоторое понимание окружающего и способность резонировать даже тогда, когда его безудержная фантазия даёт совершенно своеобразное, бредовое объяснение всему тому, что он видит и слышит. <…> больной отчётливо воспринимает все впечатления внешнего мира, но даёт им совершенно неправильную оценку, совершенно ложное толкование и даже связывает свои бредовые идеи в более или менее стройную систему.

Всю эту симптоматологию видим мы и в «Красном цветке» Гаршина. Несчастного героя этой повести привозят в больницу, он сразу понимает, куда он попал, но понимает по-своему <…> Его внимание привлекает к себе цветок алого мака в больничном саду и по какой-то неожиданной ассоциации идей он связывает с ним всё мировое зло. Гаршин чрезвычайно тонко подметил причудливость ассоциации и указывает на вероятный генезис этой бредовой идеи: больной, вероятно, вспомнил, что из мака делают опиум и эта мысль «разрастаясь и принимая чудовищные формы, заставила его создать страшный фантастический призрак». Цветок красен, следовательно, он впитал в себя невинно пролитую кровь человечества, больному дали колпак с больничным знаком красного креста – это имеет особое таинственное значение, указывает на борьбу с красным цветком и так как цветок мака ярче, то из этого следует, что зло побеждает. Бредовые идеи, сначала отрывочные, складываются в систему, захватывают с необыкновенною подавляющею силою больной мозг, и больной, наконец, погибает с улыбкою на устах и с красным цветком, зажатым в окостеневшей руке – погибает вследствие истощения организма продолжительными бессоницами и непомерным двигательным возбуждением, которое сам автор совершенно правильно характеризует как «бешенство движений», не забывая сказать нам, что вес больного прогрессивно падал, несмотря на его очень большой аппетит.

Картина, данная Гаршиным, чрезвычайно образна и очень верна действительности».



Н.Н.Баженов. Душевная драма Гаршина. В кн.: Психиатрические беседы на литературные и общественные темы. М., 1903
Инв. № 9651


К.И.Чуковский. О Всеволоде Гаршине
«Русская мысль», 1909, № 12. Вырезка
Инв. № 65733

 

«Никакой расплывчатости и путаницы не выносил его ум, чрезвычайно точный и склонный к классификации всех познаний и восприятий. Недаром кумирами Гаршина были всю жизнь Ньютон и Дарвин <…> И в писаниях у него стремление к точности чрезвычайное. Прежде чем попасть к нему на страницы, каждая вещь как будто специально измеряется им, и он только тогда может оказать ей гостеприимство, когда она взвешена на его весах и выверена его аршином. <…>

Поистине, палатой мер и весов хотела быть голова этого человека. <…>

Эта «бухгалтерия» и эта «арифметика» были в сущности той цитаделью, куда в слепом порыве самозащиты убегал гонимый безумием человек.

И очень драгоценно отметить, что другой безумец, чьё безумие светит теперь для всего мирового искусства, Эдгард По, алкоголик, морфоман, бездомный бродяга, был в своём творчестве такой же пунктуальный, размеренный и, так сказать, «арифметический» человек, как и наш поэт «Красного цветка».

<…> Как же, в самом деле, Гаршину и По было обойтись без цифр, без Архимеда, без этой эстетики арифметики! Ведь постоянное их отпрядывание от суждённого им хаоса и беспорядка должно же было выработать в самом их душевном организме противоборствующие начала, весь их душевный строй направить в сторону сопротивления, из отравляющего их яда создать противоядие и воспитать в них неуклонную волю к здоровью, к трезвости, к норме.

И пусть оба они было побеждены, - ибо нельзя же трезво умирать от белой горячки и спокойно бросаться с четвёртого этажа стремглав, - но их борьба со своею же собственной отравленной кровью, и те баррикады, которые они строили против самих же себя, и та Палата мер и весов, которую они так безнадежно устрояли в своей сумасшедшей палате – душе, разве это не драгоценнее и не патетичнее, чем какая-то «сверкающая радость безумия», и какая-то «жажда мгновенных озарений, мига всеразрешения, всеоправдания, всеспасения», - которою одаряют Гаршина его словоблудные критики».

 

***

 



Петербург. Станция Московской железной дороги
Цветная литография. 1867
Под изображением: «Дозволено Цензурою. Москва 30 Сентября 1867 г. Печ. В Лит. А.Руднева. На Никольской ул. в Д. Шереметева в Москве. Ст.ПЕТЕРБУРГ, СТАНЦИЯ МОСКОВСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ»
29,3х42Х4; 41,0х54,5
КП 41662
 


Ф.Васильев. На берегу Волги. 1870
Холст, масло
Внизу слева маслом подпись художника: «Васильев 70 г.»
17,0х25,1
КП 41125
 


В.Поленов. Речной пейзаж. 1899
Этюд
Холст, масло
8,8х14,4 в свету
КП 15202
 


В.Поленов. Летний день в Подмосковье. Конец XIX
Этюд
Холст, масло
9,2х17,0 в свету
КП 40904
 


А.Маковский. Опушка леса. Конец XIX
Картон, масло
Внизу справа маслом подпись художника: «А.Маковский»
18,3х23,3 в свету
КП 41142
 



Тула
Литография с тоном К. Фон-Шеле. I половина XIX
Над изображением посередине: «ТУЛА»; справа «Лис. 2». Под изображением слева: «Рис. с натуры К. Фон-Шеле»; справа: «Печат. в Лит. Тул. Губ. Прав.»; ниже посередине: «ВИД КРЕМЛЯ С СЕВЕРНОЙ СТОРОНЫ И КРИВОГО МОСТА»
18,5х28,3; 33,2х29,2
КП 9139/2а
 



Ясная Поляна. Въезд в усадьбу
Фотография К.Буллы. Июль 1908
На фотографии внизу справа, с негатива: «49». На обороте штамп фотографа, частично утраченный
23,0х28,9
КП 42070

 

Подробности поездки Гаршина в Ясную Поляну и беседы его с Толстым известны лишь в передаче третьих лиц – В.И.Бибикова, А.И.Эртеля, В.А.Фаусека, Ильи Толстого.

 

«<…> он рассказал мне историю своего помешательства. Как он, уже душевнобольной, приехал в Ясную Поляну к Льву Толстому и сообщил знаменитому писателю свои планы об устройстве всемирного счастья. Лев Толстой переживал тогда тяжёлый нравственный период, разрешившийся всем известной «Исповедью» с её последствиями, и планы В<севолода> М<ихайловича> не показались ему такими несбыточными, какими они казались всем другим, знавшим больного Гаршина. Они долго говорили; подробности беседы В.М. не помнил, но помнил, что Толстой одобрил и приветствовал его начинания, и Гаршин выехал из Ясной Поляны окончательно убеждённым в необходимости своей высшей миссии, купил на дороге у первого встречного крестьянина лошадь, отдав за неё все свои деньги, и как Дон Кихот, поехал верхом по Тульской губернии с проповедью об уничтожении зла. Но следивший за ним брат снёсся по телеграфу с местными властями; В.М. задержали, и он был отвезён в Харьковский дом умалишённых, результатом пребывания в котором и явился «Красный цветок».

В.И.Бибиков. Всеволод Гаршин


Дом в Ясной Поляне
Н.Касаткин. 1890
Холст, масло
На изображении внизу черными чернилами дарственная надпись художника: «Ясная Поляна 1890 год. Дорогому другу Ив.Ив.Горбунову от Н.А.Касаткина памяти незабвенных дней прошлого. 20/IV 1929»
17,7х25,7
КП 39237

 

«Ему не пришлось лично познакомиться с великим художником, если не считать, конечно, его посещения Ясной Поляны в период болезни. В 1884 или 1885 году, бывая на короткое время в Москве, он вновь посетил его, был радушно принят графиней, но самого Л.Н.Толстого в это время в Москве не было. Мне известно – и я думаю, не будет нескромностью с моей стороны упомянуть об этом – что Л.Н.Толстой относился к нему очень хорошо; он говорил, что Гаршин – одно из самых симпатичных явлений в русской литературе за последние двадцать лет».

В.А.Фаусек. Памяти Всеволода Михайловича Гаршина

 

«В 1880 году он пришёл в Ясную Поляну, как один из первых паломников к Толстому, учителю жизни. Свидание раскрыло действительную близость между горячими исканиями Гаршина и тяжёлым переустройством самого себя, предпринятым тогда Толстым. Эту близость подтвердил сам Л.Н.Толстой в тех сообщениях, которые получены были мною от него в 1906-1909 годах. Сильнейшее душевное потрясение, испытываемое тогда Гаршиным, закончившееся недугом, выказало эту близость большей, чем она была в действительности, и раздуло в Гаршине желание быть прямым проповедником нового жизнепонимания. Было естественно, что, по выздоровлении, Гаршин, боясь пламени, только что едва не спалившего его, преуменьшил сначала и силу того огня, который оставался всё-таки несомненно горящим в нём. К концу жизни, в 1886-1887 годах, если не ум, то его «душа», чувство и воля были освещены тем же огнём, что и у Толстого, и он мог уже заявить Черткову, что «большая часть» учения Толстого ему «близка».

Здесь, кажется, лежит разгадка того, что, если Л.Толстой чувствовал его своим в 1880 году, то близкие его друзья и последователи точно так же чувствовали Гаршина своим в 1886-1888 годах, в эпоху наиболее активной деятельности толстовцев».

С.Н.Дурылин. Вс.М.Гаршин (материалы для биографии)

 


Л.Н.Толстой (1828-1910)
Гравюра В.Матэ. 1887. С оригинала И.Крамского 1873
На изображении внизу справа, с доски: «МАТЭ». Под изображением типографским набором: «ГРАФ ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ в 1873 г. Гравюра В.Матэ с портрета, писанного Крамским. Приложение к журналу «Русская Старина». Дозволено цензурою. С.-Петербург, 5 октября 1887 г. Экспедиция заготовления государственных бумаг»
16,4х11,3; 24,8х16,1
КП 50956/735

 

«<…> настоящим властителем его дум был Лев Толстой. Его произведения были для него настольною книгой, несравненным образцом художественного творчества. Человеческая жизнь, изображённая в романах Толстого, была для него как бы ещё более реальной, ещё более действительной, чем настоящая жизнь. С субъективным отношением Толстого, с его оценкой жизни и жизненных явлений (в его романах) он не всегда соглашался, но художественный материал, но поэзия его – были для него предметом безусловного поклонения. <…> Сама сущность учения Л.Н.Толстого казалась ему ошибочной, как учения, стремящегося построить жизнь на рассудочной почве; между тем, жизнь управляется, по мнению В<севолода> М<ихайловича>, главным образом страстями людей, и пороки и несчастия человеческой жизни не от того происходят, что люди не понимают умом, что хорошо и что дурно. Учение о «непротивлении злу» было ему несимпатично; он не одобрял Толстого за его презрение к историческому развитию нравственности, к «историческому взгляду» на жизнь».

В.А.Фаусек. Памяти Всеволода Михайловича Гаршина

 

«От Фаусека получил очень милое письмо из М-вы; был он там у Льва Ник. Толстого и описывает свиданье. Меня очень тронуло, что Т. меня помнит, больше всего заинтересовало его, что я занимаюсь переплетаньем книг, и он очень много расспрашивал В.А. об этом. Сам он теперь учится сапоги шить».

Из письма к матери. 4 февраля 1884. Петербург

 

Л.Н.Толстой
Автолитография Л.Пастернака. 1908.
На изображении внизу, с камня: «Пастернак 1908»; ниже черными чернилами дарственная надпись: «Дорогим друзьям Софье Моисеевне и Владимиру Осиповичу Гаркави* на добрую память. Пастернак. Москва. 1908. 20 сент.»
КП 50956/661

 

*В.О.Гаркави – московский адвокат.

 

«Я чувствую настоятельную потребность говорить с ним. Мне кажется, что у меня есть сказать ему кое-что. Его последняя вещь* ужасна. Страшно и жалко становится человека, который до всего доходит “собственным умом”...»

Из письма к В.М.Латкину. 20 февраля 1885. Петербург

 

*Вероятно, «В чём моя вера», бывшая в центре общественно-литературной дискуссии 1884-85.

 

«Защищать драму Толстого и признавать его благоглупости и особенно «непротивление» - две вещи совершенно разные. Тут ты опять наворачиваешь на меня мне совершенно непринадлежащее. Очень любя Черткова, я в теоретических рассуждениях ни в чём с ним и с Т. не схожусь. Многое в их речах мне прямо ненавистно (отношение к науке, напр.): если ты этого не знал, можешь спросить у Ч<ерткова> при случае: он скажет тебе, что меня «ихним» считать невозможно».

Из письма к брату. 4 июня 1887


В.Г.Чертков
Любительская фотография. 1900-е
На паспарту
12,0х9,4
КП 50949/867

 

Владимир Григорьевич Чертков (1854-1936) – публицист и переводчик, друг и последователь Л.Н.Толстого, один из организаторов «Посредника», книжного издательства просветительского характера. Оно возникло в Петербурге в конце 1884 по инициативе Л.Толстого и под руководством Черткова, потом П.И.Бирюкова, с 1897 – И.И.Горбунова-Посадова. С 1892 работа «Посредника» протекала в Москве. Просуществовал до 1935. С 1885 Гаршин по приглашению Черткова сотрудничал в «Посреднике». Здесь вышли рассказы «Четыре дня», «Медведи» (переделанные для общедоступных изданий), «Сказание о гордом Аггее», «Сигнал».

 

«Дорогой Владимир Григорьевич, благодарю Вас за книги*. Я уже прочёл последний том (кроме того, что читал прежде). Я должен Вам сказать, что я беру назад почти всё, что говорил Вам. Кажется, беру назад потому, что судил обо всех этих вещах по отрывкам, сказанным или противниками Л<ьва> Н<иколаевича> или его защитниками. Я не хочу сказать этим, что я согласен; совсем нет: многое, признаюсь откровенно, мне чуждо и даже больше, ненавистно. А многое, большая часть, так близко и… Но теперь (т.е. эти дни, может быть, недели и месяцы) я спорить не буду, потому что это слишком важное дело, а я ошеломлён. Именно ошеломлён. <…>

Горячо Вас любящий В.Г.»

Письмо к В.Г.Черткову. <1886-1887>

 

*По предположению Ю.Г.Оксмана, речь идёт о «Сочинениях Л.Н.Толстого» в 12-ти тт. (М., 1886). В последнем томе помещены сочинения Толстого 1880-х («Народные рассказы и легенды», «Статьи о переписи в Москве», «В чём счастье», «Смерть Ивана Ильича», «О народном образовании»).

 

«Несмотря на то, что со Всеволодом Михайловичем моё знакомство было весьма непродолжительно (я познакомился с ним всего за несколько лет до его смерти) – тем не менее мы успели сойтись душа в душу, и мало с кем в течение всей моей жизни у меня устанавливались такие сердечные и тесные отношения, как с ним. Мы сразу почувствовали себя как старые друзья, которые понимают друг друга с полуслова. С ним это было особенно легко вследствие его замечательной чуткости и отзывчивости. Он на всё хорошее сразу откликался. Всё низкое и жестокое его возмущало до глубины души, доводя иногда почти до потери равновесия. Но в его возмущении резко выступало одно свойство, редко у кого встречающееся: к самим лицам, совершающим эти низости и жестокости, он относился с неподдельной и глубокой жалостью, считая, что они в своём заблуждении самые несчастные из всех людей и больше всего заслуживают сострадания. В личных отношениях Всеволод Михайлович был удивительно осторожен, деликатен и нежен. О самом себе он не любил распространяться, но проявлял живой интерес ко всему происходившему вокруг него».

В.Г.Чертков. Воспоминание о Гаршине


И.И.Горбунов-Посадов
Фотография Ю.Штейнберга. Петербург, 1887
На рекламном кабинетном бланке, внизу: «С.Петербург. Ю.Штейнберг». На обороте: «Ю.Штейнберг. С.Петербург. На Невском просп. возле Пассажа на углу боль. Садовой № 30»
13,3х9,8; 16,4х10,3
КП 50950/151

 

Иван Иванович Горбунов-Посадов (наст. фам. Горбунов, 1864-1940) – литератор и педагог, один из последователей Л.Толстого; в 1885 начал работу в издательстве «Посредник», сначала книгоношей в районе Петербурга, затем редактором народных изданий, впоследствии стал во главе издательства. Был знаком и общался с Гаршиным.

 


И.И.Горбунов-Посадов
Н.Касаткин. Конец 1880-х – начало 1890-х
Дерево, масло
27,0х21,2
КП 37660

 

«26 марта 1888 года, над могилой Гаршина, И.И.Горбунов-Посадов, от лица «Посредника», произнёс речь, в которой говорил о Гаршине, как об одном из «первых откликнувшихся на могучий призыв нашего пахаря насытить изголодавшуюся народную душу».

«Мне, - припоминает И.И.Горбунов-Посадов в письме ко мне, - было поручено тогда товарищами писателями возложить на его могилу венок из красных цветов, которые, помню, жгли мою душу своим пламенем. На могиле его я роздал несколько пачек изданных «Посредником» «Сигнала» и «Медведей».

И речь Горбунова-Посадова на могиле Гаршина, и эта раздача его сочинений – лишние свидетели того единения, которое было между ближайшими друзьями-последователями Л.Толстого и Гаршиным».

С.Н.Дурылин. Вс.М.Гаршин (материалы для биографии)


Сигнал. Рассказ Всеволода Гаршина. СПб., «Посредник», 1887
Инв. № 28704

Впервые опубликовано: «Северный вестник», 1887, кн. 1

 


Сигнал. Рассказ Всеволода Гаршина. М., «Посредник», 1890
Инв. № 76753

 


Гаршин. Сигнал
5 иллюстраций Я.Турлыгина. Конец XIX
Бристольский картон, карандаш, чёрная акварель
На обороте чёрными чернилами рукой художника: «Право воспроизведения для волшебного фонаря принадлежит Моск. мастерск. А.Ф.Анцыферовой. Классн. художн. Я.Турлыгин»
22,0х22,1; 26,0х24,5
Поступление от Счастневой, 1935. КП 28579-28584


Медведи. Соч. Всеволода Гаршина. Рис. Е.Бём. СПб., «Посредник», 1887
Инв. № 50317

Впервые опубликовано: «Отечественные записки, 1883. № 11



Медведи. Соч. Всеволода Гаршина. Рис. Е.Бём. М., «Посредник», 1890
Инв. № 75180
 



Гаршин. Медведи
Иллюстрация М.Малышева. 1888
Фототипия с рисунка
Под изображением: «17». Лист из кн.: Памяти Гаршина. Художественно-литературный сборник. СПб . 1889
12,4х17,6; 18,9х24,5
КУ 11778/16
 


Сказание о гордом Аггее. Всеволода Гаршина. М., 1900
Инв. № 74723

Впервые опубликовано: «Русская мысль», 1886, кн. IV

 

Литературный источник – старинная «Повесть душеполезна о царе Аггее како пострада гордости ради», напечатанная в сб. А.Н.Афанасьева «Народные русские легенды» (М., 1860) и в «Розысканиях в области духовного стиха» А.Н.Веселовского (СПб., 1881). У Гаршина изменён конец по сравнению с подлинником, где Аггей возвращается на царство и начинает править кротко и милостиво. Л.Толстой, ознакомившись с рассказом, оставил работу над этим сюжетом, которым он занимался одновременно с Гаршиным.

«Поместить повесть В.М. хотел в изданиях «Посредника», но её запретили, и она появилась в «Русской мысли» 1886 года (апрель), с этим именно концом» (И.А.Шляпкин. Памяти В.М.Гаршина).

 

Илья Александрович Шляпкин (1858-1918) – учёный-филолог, собиратель и знаток книг, член-корреспондент Академии наук, проф. Петербургского университета. С Гаршиным знаком со студенческих лет. В 1880-е – оба участники заседаний Неофилологического общества в Петербурге.

 


Сказание о гордом Аггее. Всеволода Гаршина. М., «Посредник», 1911
Инв. № 75549
 



Русские писатели у памятника первопечатнику И.Федорову. Монтаж
Фототипия. 1910-е
Под изображением факсимильные подписи писателей и текст Л.Толстого: «Мы думаем о будущем…»; внизу слева: «Весна»; справа: «Т-во скоропечатни А.А.Левенсон»
30,6х45,3; 48,9х40,3
Ф 1341

 

«Его любил Лев Толстой и считал самым выдающимся писателем нового поколения, автор почти каждой вновь выходящей книги считал своим долгом послать её Гаршину, сверстники и товарищи-писатели любили его как брата; несмотря на свой громадный успех, он ни в ком не возбуждал чувства зависти, у него не было ни одного врага, да и странно было бы себе представить врага Гаршина, и его талант признавали в самых противоположных лагерях нашей печати».

В.И.Бибиков. Всеволод Гаршин


<< Часть III || Часть V >>
 

 
sideBar
 

Государственный
Литературный
Музей
на


Подпишитесь на рассылку самых свежих новостей музея!