«Русский скиталец»
К 190-летию со дня рождения И.Тургенева

Г. Л. Медынцева

 

Юбилейная выставка Тургенева (2008)*, развёрнутая в шести залах особняка Остроухова (филиал Литературного музея, Трубниковский пер., 17), состояла из 6 разделов, соответствующих делению на залы.

1. Из России в Европу. Русские за границей.
2. Дворянское гнездо. – Москва и усадьба.
3. Петербургские встречи. Иностранцы в России. – Русские гастроли П.Виардо, европейских музыкантов и актёров.
4. Французы и русские. – Французский круг общения и «русское гнездо» в Париже. Последнее путешествие: Париж – Петербург.
5-6. Тургенев глазами русских художников ХIХ-ХХ вв.

Странническая жизнь Тургенева, заключающая в себе некий собирательный смысл, была представлена на его юбилейной выставке как отражение пути целого поколения российской интеллигенции и предвестие судеб русской эмиграции.

Он обрёл Россию за её пределами, основав русский культурный очаг за границей, и тем самым заложил фундамент будущего здания спасённой эмигрантами отечественной культуры. Выставка демонстрирует, как интерес к России и русским пронизывает всю жизнь Тургенева в Европе, как всю свою Россию он постоянно носил с собой, никогда не разлучаясь с ней.

Тургенев называл себя членом семьи Виардо, но домом для него стала не семья, как для Достоевского и Толстого, а вся образованная Россия – Россия салонов и литературно-музыкальных гостиных, где Тургенев только и чувствовал себя подлинным хозяином.

В основу выставки положены встречи Тургенева с соотечественниками и знаменитыми иностранцами, из которых складывается картина его жизни, одновременно рисующая литературную и общественную панораму России и Европы.

Общий вид экспозиции 1-го зала

Выставка представляла собой своеобразную карту, на которой намечены отдельные «пункты», «остановки в пути», временные пристанища Тургенева, ознаменованные определенными встречами, знакомствами и общением, а также событиями исторического или личного свойства. 

Она призвана выявить двуединую природу Тургенева контраст между охотой к перемене мест, страстью к новым жизненным впечатлениям и тягой к родовым корням, устойчивому семейному быту; между образом жизни русского барина и «вечного странника», «русского европейца».

Фрагмент раздела экспозиции 1-го зала «русские за границей»

Лейтмотив выставки –«русские за границей» и «иностранцы в России»,ибо многие важные, интересные, подчас символические встречи с соотечественниками произошли за границей, так что «русский след»тянется за писателем на протяжении всех его поездок и путешествий. С другой стороны, в России постоянно гастролируют иностранные музыканты, певцы и драматические актёры, концерты и спектакли которых посещал Тургенев.

Фрагмент экспозиции 3-го зала. Гастроли иностранцев в Петербурге

За границей происходят многие значительные события и встречи в произведениях Тургенева, а их сюжеты отражают образ жизни писателя – в них также характер и суть героя раскрывается в общении, диалогах,  спорах.

Действие экспозиции развивалось на пересечении разных эпох, повторяя структуру произведений Тургенева, где сосуществуют различные временные пласты, от античности до современности.

Хотя выставка и состояла из отдельных сюжетов, она не казалась фрагментарной: эти сюжеты взаимосвязаны и словно нанизаны на одну нить – «линию жизни» Тургенева, пересекающуюся с судьбами современников писателя, а все материалы подчинены двойной задаче – подчеркнуть типичность и в равной степени неповторимость его скитальческого пути.

Литературный музей обладает богатейшим в России собранием тургеневских раритетов. На выставке экспонировалась лучшая часть изобразительного фонда (портреты и фотографии Тургенева, его родственников, Полины Виардо), а также письма Тургенева, первые издания на русском и иностранных языках, прижизненные собрания сочинений, в том числе книги с автографами. Помимо материалов тургеневской коллекции были представлены портреты русских и европейских литераторов, художников, музыкантов, актеров, политических деятелей, с которыми дружил или был знаком Тургенев, виды городов России и Европы (Германии, Франции, Италии, Англии), русские усадьбы и пейзажи.

Половина всей площади анфилады (первый и четвертый залы) было отведено Европе, другая половина (второй и третий залы) – России. В первом, самом просторном зале давался общий план – панорама событий; в следующих трёх крупным планом выделены поочерёдно Москва, Петербург, Париж.

 


Первый зал. – Из России в Европу. Русские за границей
 Общий вид 1-го зала

Первый зал воссоздавал картину странствий Тургенева, акцентируя места, виды и образы, оставившие след в его жизни и творчестве.

Своеобразной визитной карточкой служил роман «Рудин», отражающий судьбу поколения 40-х годов, герой которого гибнет на баррикадах. Он давался в контексте революции 1848, на фоне исторических событий и портретов деятелей 40-х годов – тех, кто оказался в это время в Париже.

В зале было несколько разделов, посвященных отдельным странам – России, Германии, Франции, Италии, Англии. Их объединяла тема театра и музыки, связанная с гастролями Полины Виардо и её салоном.

Материалы каждого раздела группировались вокруг одного или нескольких портретов на стенах, которые как бы озаглавливали определенные темы и сюжеты, подробно раскрывающиеся в витринах. Одновременно они организовывали пространство, служа ориентиром в лабиринте многочисленных и разнообразных экспонатов.

Из тургеневских произведений были представлены те из них, в которых отразились заграничные впечатления: романы «Накануне», «Дым», повести «Ася», «Призраки», «Вешние воды», а также переводы Тургенева на иностранные языки – свидетельство его популярности на Западе, – так что уже первый зал охватывал всё творчество Тургенева.

Выставка имела кольцевую композицию: открывающий её пролог являлся и эпилогом. С этого раздела начиналось знакомство с выставкой и им заканчивалось. Он очерчивал географическое и культурное пространство тургеневской России: Москва, Петербург, русская усадьба, русский пейзаж.

 Фрагмент экспозиции 1-го зала. Пролог. – Образы России

Большой портрет Тургенева работы И.Астафьева (1884, карандаш, с фотографии М.Панова 1880-го) собирает вокруг себя обобщенные образы России. Две разные по времени акварели – Петровский замок в Москве (В.Садовников, 1838) и Александровская колонна в Петербурге (А.Беггров, 1895), на открытие которой юный Тургенев сочинил оду, обнаружили неожиданное сходство по манере и настроению, светлому и поэтичному, так же как эстетически и эмоционально сочетаются два живописных пейзажа – А.Маковского (1897) и Я.Полонского (1850-е), вызывающие унылое и щемящее чувство. Нежные акварели с видами усадьбы (неизвестный художник, первая треть ХIХ) и изящные литографированные изображения дилижанса и парохода – символы путешествий – обрамляют контрастное им яркое полотно – жанровую сцену в русском захолустье, освещенную заревом заходящего солнца («Почтовая станция» – копия с оригинала /ГРМ/ В.Самойлова, 1854, х.м.). Она заставляет вспомнить Россию маркиза де Кюстина, из которой так и хочется бежать. Вид парохода напоминает о драматическом эпизоде в жизни 20-летнего Тургенева, пережившего страх смерти во время пожара на пароходе «Николай I», на котором он отправился «доучиваться в Берлин». Этот случай наложил неизгладимую печать на его мироощущение, и неслучайно последним произведением Тургенева является очерк «Пожар на пароходе», продиктованный умирающим писателем по-французски Полине Виардо.

Фрагмент экспозиции 1-го зала. Пролог. – Отъезд

С прологом перекликалась своего рода заставка, где были выставлены реликвии и где в сжатом виде подводились творческие итоги писателя: знаменитый акварельный портрет Полины Виардо работы П.Соколова (середина 1840-х); роскошное издание «Волшебных сказок» Перро с рисунками Доре (СПб; М., 1867), в переводе которых на русский язык Тургенев принимал участие, с его дарственной надписью дочери переводчицы Н.Н.Рашет (в соседней витрине лежала её фотография); французское издание «Дон Кихота» Сервантеса в переводе Луи Виардо (Париж, 1845) ; редкие издания Тургенева разных лет на русском и французском языке, трость писателя. Над ними – эффектный литографированный портрет 37-летнего Тургенева (М.Барышев с фотографии А.Бергнера 1856-го), эпохи «Рудина», публикация которого помещена тут же, на полке.

Центр 1-го зала. Заставка Центр 1-го зала. Заставка Центр 1-го зала. Заставка

С самого начала мы видим Тургенева в окружении соотечественников – здесь собрались близкие его друзья, – люди 40-х годов и известные русские писатели: Грановский, Станкевич, Бакунин, Белинский, Анненков, Боткин, Герцен, Тютчев, Фет, Некрасов, Гончаров, Достоевский, Ап.Григорьев, Случевский. В Германии, в Берлинском университете, где Тургенев продолжал своё образование после окончания Петербургского, он сближается с Грановским, Станкевичем и Бакуниным. Летом 1847 живет вместе с Белинским в Зальцбрунне, где тот пишет свое знаменитое письмо к Гоголю, посещает с ним Дрезден; потом встречает его в Париже. Там же, в Париже в 1848, когда он становится свидетелем революционных событий, завязывается дружба с Герценом, Огаревым и Гервегом; туда же приезжают Анненков, Бакунин, Боткин. В 1857 в Париже Тургенев был шафером на свадьбе Фета с М.П.Боткиной. В Риме в 1858, где заканчивал его портрет русский художник Арк. Никитин (ГЛМ), писатель общается с А.Ивановым; во Флоренции сближается с Ап.Григорьевым. В 1864 встречается с Тютчевым в трагическое для поэта время – после смерти Е.Денисьевой. В 1867 в Баден-Бадене произошла историческая ссора Тургенева с Достоевским из-за романа «Дым». С 1870-х в Париже, где Тургенев окончательно обосновался, встречи с соотечественниками становятся чуть ли не повседневными.

Общий вид немецкого раздела 
Фрагменты «немецкой стены» Фрагменты «немецкой стены»

Впервые Тургенев выехал за границу в 1838 для продолжения образования в Берлинском университете и закончил курс философии в 1841.

Среди видов Германии, отмеченных самыми важными встречами писателя (Дрезден, Гейдельберг, «Беседка Гете» в Гейдельберге, берега Рейна, Баден-Баден, Карлсбад – живописная работа Я.Полонского; витринные изображения Берлина, Франкфурта, Зинцига), выделены четыре портрета: один из лучших снимков Тургенева – увеличенная фотография А.Деньера конца 1850-х (пройденная акварелью и белилами) во владельческой голубой бархатной раме, акварельные портреты Т.Грановского (неизв. худ., конец 1830-х) и Н.Станкевича (Леон Беккер, 1838) и прекрасный масляный этюд к портрету Белинского работы уже упоминавшегося художника И.Астафьева (конец 1870-х – 1881) – Тургенев называет его в письме к П.М.Третьякову «самым схожим изо всех портретов» критика, хотя он и сделан не с натуры, а 30 лет спустя по прижизненным изображениям, посмертной маске, воспоминаниям и рассказам.

Центр «немецкой стены» с портретами Тургенева, Белинского, Станкевича, Грановского

Географическое и культурное пространство, совпадающее у Тургенева, обозначено на экспозиции не только современными ему событиями и сценами, но и тем, что каждая страна внесла в сокровищницу мировой культуры.

Германия, едва не ставшая писателю «вторым отечеством», дорога ему как родина Гёте и привлекательна великими достижениями ХVIII-ХIХ вв. – философией, литературой и музыкой. Память о Гёте –журнал «Современник» (1856, №10), где напечатаны два «Фауста» – Гёте и Тургенева, по поводу чего Тургенев иронизировал в письме к Панаеву 3 октября 1856: «Вы хорошо делаете, что помещаете перевод Гётева «Фауста»; боюсь только, чтобы этот колосс, даже в (вероятно) недостаточном переводе Струговщикова, не раздавил моего червячка; но это участь маленьких; и ей должно покориться». Автор третьего «Фауста» Гуно, запечатлённый на фотографии в своем кабинете, начал работать над оперой как раз в год публикации тургеневской повести и нового русского перевода «Фауста» Гёте (1856, поставлена в 1859). Знак увлечения немецкой философией – «Логика» Вердера (Берлин, 1841), молодого профессора, читавшего курс в Берлинском университете и оказавшего глубокое влияние на Тургенева и его друзей. Местный колорит этой эпохе, с которой началось «развитие души» писателя, придает забавная сценка студенческой пирушки в Германии (гравюра Пейна, 1840-е). В той же витрине – фотографии немецких литераторов, современников Тургенева –Гейзе, Боденштедта и Ауэрбаха. Поэт Фридрих Боденштедт, познакомившийся с Тургеневым в мае 1861 в Мюнхене, – автор переводов из русских поэтов, положенных на музыку П.Виардо, отредактированных Тургеневым и изданных в Петербурге у Иогансена в 1864 и 1865.

1-я «немецкая» витрина

За повестью «Фауст» следуют публикации других повестей «о трагическом значении любви» –«Ася» и «Вешние воды», в сопровождении гравюр Франкфурта и Зинцига, где начата повесть «Ася», и письмо Фета к Тургеневу от 20 января 1858 с отзывом о повести: «Странная и отрадная вещь, что мастер виден по удару резца, по манере класть краски, и мне отрадно было увидать Ваше для меня дорогое лицо выглядывающим из-за кустов в немецких аллеях […] Конечно, исключая Вас, никто не напишет на Руси «Аси». Но […] от меня требуют моей личной правды. По-моему, начало сухо, а целое – слишком умно. У Вас нет не умной строки. Это Ваше качество – и достоинство[…] Ужасно умно!!! Но зато в местах, где Вы заставляете забыть умнейшего юнкера Н.Н., – прелесть. Это даже не те слова […] Все эти далекие вальсы, все блестящие на месяце камни, описания местностей, вот Ваша несравненная сила».

Этот сюжет тесно связан со следующим сюжетом именемЖуковского, оставившего след в творчестве и биографии обоих писателей. За границей Тургенев познакомился и подружился с художником и архитектором Павлом Жуковским, сыном поэта (подарившим ему пушкинское кольцо-талисман), в судьбе которого он принимал горячее участие. На кабинетной фотографии 1870-х перед нами стоит в непринужденной позе элегантный и артистичный молодой человек в шляпе и белом сюртуке. Фотоснимку как нельзя лучше соответствует словесный портрет, набросанный Тургеневым в письме к их общему другу Отто Онегину (27 декабря 1869/ 8 января 1870): «Это натура полухудожественная, мягкая, сочувствующая – и, однако, уже скептическая: он весь свой век будет биться и трепетать в заколдованном кругу […]. За него я не боюсь – и ничего от него не ожидаю. Пусть он наслаждается! И так как он, в сущности, прекрасный человек, так ему и следует наслаждаться – и хандрить изредка позволительно».

П.В.Жуковский – автор памятника на могиле Жуковского в Баден-Бадене, запечатлённого на фотографии конца ХIХ (прах поэта перенесён на кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге). В этой же могиле покоится сестра П.Жуковского. Возле двух фотографий (П.Жуковского и надгробного креста его работы) – отпечаток с дагерротипа кабинета Жуковского в Дюссельдорфе (1845).

2-я «немецкая» витрина

Самый насыщенный сюжет связан с Баден-Баденом и Гейдельбергом. Они объединены романами«Отцы и дети» (Митава, 1873, на немецком языке) и«Дым» (Лейпциг, изд. бр. Салаевых, 1868 и Митава, 1868, авторизованный перевод на немецкий), вокруг которых разыгрываются весьма драматические события с участием нескольких действующих лиц: Тургенева, Гончарова, Достоевского, Тютчева, Случевского (фотографии 1860-х – 70-х и поздний снимок Случевского 1902).

О двух эпизодах уже упоминалось – общеизвестной ссоре Тургенева с Достоевским в 1867 и свидании в 1864 с Тютчевым. Снимок поэта сделан в это же время в Ницце, где он написал трагическое стихотворение, навеянное смертью Е.Денисьевой, «О, этот юг, о, эта Ницца!». О встрече друзей рассказывает, со слов Тургенева, Фет: «…мы, чтобы переговорить, зашли в кафе на бульваре и, спросив себе из приличия мороженого, сели под трельяжем из плюща. Я молчал все время, а Тютчев болезненным голосом говорил, и грудь его сорочки под конец рассказа оказалась промокшей от падавших на нее слез». Глубоко несчастным и потерянным выглядит поэт и на визитной фотографии 1864-го из семейного альбома. Тютчев, напомним, как и Достоевский, отрицательно оценил «Дым» и даже выразил свое отношение в одноимённом стихотворении.

О предполагавшемся берлинском издании «Дыма» идет речь в единственном сохранившемся письме Тургенева к Гончарову из Баден-Бадена от 2/14 января 1868 (в нём содержится просьба помешать ввозу незаконного издания в Россию, что могло бы нанести материальный ущерб и писателю и его постоянному издателю Ф.И.Салаеву) – оно лежит рядом с фотографией Гончарова, встречавшегося там с Тургеневым в 1866 в период недолгого примирения. Хотя Гончаров уже не был членом Совета по делам книгопечатания, он выполнил просьбу Тургенева благодаря связям в цензурном ведомстве. Это письмо предположительно было последним письмом Тургенева к Гончарову. Летом 1868 после разрыва отношений Гончаров уничтожил его письма, сделав три выписки, использованные позднее в «Необыкновенной истории»; два других известны по копии и публикации.

В романе «Дым» в образе Ворошилова писатель высмеял К.Случевского, к которому обращены дарственные надписи на трёх представленных фотографиях и которому он прочил вначале большое будущее. Они познакомились в 1859 и часто встречались в России и за границей. Именно с ним делится Тургенев своими размышлениями над романом «Отцы и дети» в письме от 14 (26) апреля 1862, отвечая на претензии русских студентов в Гейдельберге, где находился один из центров русской политической эмиграции. Посещение писателем русской колонии в Гейдельберге и встреча с русскими студентами отразились позднее в «гейдельбергских арабесках» в «Дыме». Визитный снимок парижских фотографов Леже и Бержерона 1868-го с дарственной надписью на обороте: «К.К.Случевскому на память от Ив.Тургенева. Карлсруэ. 1869» был прислан с письмом из Карлсруэ от 8/20 марта 1869 (подлинник письма – в ГИМе), которое заканчивается фразой: «Большой фотографии у меня нет; но если Вы не побрезгаете маленькой – то таковую прилагаю». Тургенев по просьбе Случевского сообщает в нём биографические сведения о себе, которые тот включил вместе с гравированным портретом писателя в статью, опубликованную в журнале «Всемирная иллюстрация» (1869, № 20, 10 мая) под рубрикой «Наши замечательные деятели». Гравюра с рисунка Людвига Пича помещена в этом же зале.

Взаимоотношения писателей, вовлечённых в баденский сюжет, сплелись в такой тугой узел, что распутывается он с большим трудом. Чтобы не заблудиться в этом лабиринте, приходится обратиться к самому их началу и завершению. Вот внешняя грубая схема этого сюжета.

Тургенев высмеял Случевского в романе» Дым», до этого связавшись через него в связи с «Отцами и детьми» с русскими студентами в Гейдельберге, встреча с которыми (и с русской колонией) легла в основу сатиры на русскую эмиграцию в романе. Достоевский, рассорившись с Тургеневым из-за того же романа, написал «донесение потомству», сделав эту ссору достоянием третьих лиц, а в 1871 жестоко высмеял его в образе Кармазинова в романе «Бесы», к тому же спародировав, среди прочего, повесть Тургенева «Призраки», напечатанную им же в 1864 в своем журнале «Эпоха» (экспонируется её немецкий перевод). До этого он высоко оценил «Отцов и детей» и образ Базарова (не говоря уже о «Дворянском гнезде»). Справедливости ради, вспомним, что Тургенев еще в 1846 был автором (вместе с Некрасовым) ядовитой эпиграммы на Достоевского «Витязь горестной фигуры», глубоко уязвившей самолюбивого и мнительного начинающего литератора. Однако в 1877 Тургенев нашел в себе благородство, пренебрегая обидой на своего ненавистника, сделать первый шаг после многолетней ссоры. Он обращается к Достоевскому с письмом, рекомендуя для «личного знакомства» своего «хорошего приятеля, известного литератора и знатока русского языка» Эмиля Дюрана, собирающегося «составить монографии о выдающихся представителях русской словесности». Тургенев заверяет Достоевского в конце письма в своем мнении об его «первоклассном таланте и о том высоком месте», которое он «по праву занимает в нашей литературе». В свою очередь, эпиграмму на «Дым» сочинил друг Тургенева Тютчев («И дым отечества нам сладок и приятен…»). Гончаров, напротив, в это время помог Тургеневу не допустить распространения в России немецкого издания «Дыма», зато десять лет спустя отомстил ему за воображаемые обиды в «Необыкновенной истории», создав отталкивающий образ Тургенева и закрепив на бумаге давние обвинения в плагиате – тоже своего рода «донесение потомству».

Результат литературных разногласий и разбушевавшихся страстей – две остроумные эпиграммы, два не менее остроумных пародийных образа (Ворошилова и Кармазинова) и два злых литературных портрета Тургенева в письме Достоевского к Ап.Майкову и в автобиографическом сочинении Гончарова. Досталось всем, и больше всего Тургеневу. И всё это многословное содержание выражено лаконичным языком музейных образов в одной витрине.

Баденский сюжет

Несколько экспонатов – фотографии Тургенева (с автографами), Случевского, Достоевского, Тютчева, Гончарова, издания на русском и немецком языках романов «Отцы и дети», «Дым», повести «Призраки», письмо Тургенева к Гончарову и виды Баден-Бадена бросают свет не только на запутанные личные отношения писателей, но и на самую напряженную эпоху русской литературы – 60-е годы, становясь фокусом главных проблем XIXвека – отцов и детей и России и Европы.

С 1863 по 1870 Тургенев прожил в Баден-Бадене, построив дом рядом с виллой Виардо; более они уже не разлучались. С 1864, летом и ранней осенью, здесь устраивались по воскресеньям, с 3 до 5 часов, знаменитые утренники, в которых считалось честью принимать участие. Выступала сама Виардо, её ученицы и приезжие певицы Патти, Лукка, Арто и др. Завсегдатаями утренников были Клара Шуман, Брамс, фон Бюлов, Доре, изредкаВагнер и Лист.

Писатель намеревался навсегда обосноваться в Баден-Бадене, тем более что немецкая культура была ему необыкновенно близка. Франко-прусская война нарушила эти планы и он вынужден был на год уехать вслед за семьёй Виардо в Англию.

Англия ассоциируется у Тургенева прежде всего с именем Шекспира, другого кумира, образы которого пронизывают всё его творчество. Редкое издание сочинений Шекспира (Лондон, 1786, т. 7) раскрыто на гравюрах к «Гамлету», имя которого олицетворяло отрицание и сомнение (вспомним программную статью Тургенева «Гамлет и Дон Кихот») – характерное свойство «людей сороковых годов» и тургеневского лишнего человека.

1-я «английская» витрина

Тургенев бывал в Англии и раньше. С 1856 он ежегодно навещал в Лондоне Герцена, будучи тайным корреспондентом «Колокола». В 1857 познакомился там с Карлейлем, Теккереем (литографии середины XIX), Маколеем (фотография). Писатель был принят в доме Карлейля, где знали и любили его творчество. В том же году он присутствовал в Английском парламенте (тонолитография середины ХIХ) на заседании Палаты общин. С Диккенсом (гравюра середины ХIХ) Тургенев познакомился несколько позже, а в 1863 побывал на трёх его чтениях в Париже в зале английского посольства в пользу английского благотворительного общества и пришел от них «в совершенно телячий восторг». В 1871 в Эдинбурге участвовал в 100-летнем юбилее Вальтер Скотта. В 1879 в Оксфорде ему присудили степень доктора права. В 1881, когда Тургенев ездил в Англию на охоту в имение друга и наездами бывал в Лондоне, английские писатели и художники устроили обед в его честь.

2-я «английская» витрина

Из рукописей и книг во второй английской витрине экспонировались: автограф статьи Тургенева с редакторскими пометами «О новом переводе «Демона» на английский язык» (1875), список (конец ХIХ в.) стихотворения «Крокет в Виндзоре» (1876) и его публикация на английском языке в сборнике переводов из русских и немецких поэтов (Баден-Баден, 1882), лондонские издания романов «Накануне» и «Отцы и дети» на английском языке. Есть здесь и фотографии русских эмигрантов: Герцена с Огаревым (Лондон, 1861) и Степняка-Кравчинского (фотография, Лондон, 1880-е), автора статей о романах «Рудин» и «Дворянское гнездо» и незавершённой книги о Тургеневе на английском языке (её фрагменты в русском переводе опубликованы в 1967 в Литературном наследстве, 76).

Начатая в Германии повесть «Ася» переносит нас в Рим, где она была закончена. Италия – место паломничества русских в Х1Х в. – притягательна для Тургенева великими памятниками искусства, самой атмосферой и даже бытом. Итальянские виды занимают самую большую стену зала: достопримечательности Рима – Колизей (Эванс, 1845, холст, масло), Форум (неизв. худ., 1840-е, мозаика), Собор Св. Петра (С. Галио, 1826, бумага, акварель, тушь); площадь Св. Марка во Флоренции (F.Vervloet, 1848, картон, масло), Карнавал в Ницце (А.Лавеццари, 1865, картон, акварель, тушь, белила), Неаполь (Э.Жиганти, 2-я треть ХIХ, бумага на картоне, акварель, белила).

Общий вид итальянского раздела 
Фрагмент «итальянской стены»

На фоне итальянских видов, как и на противоположной, «немецкой» стене, тоже четыре портрета: рядом с Тургеневым (акварель А.Никитина, Рим, 1858) фотография В.Боткина (1856), с которым писатель путешествовал по Италии в 1857–1858, и карандашные портреты матери и дочери Ховриных (1840-е, 1841) – 16-летняя Шушу (Александра) ещё в 1840, во время первой поездки в Рим, была предметом недолгого увлечения Тургенева.

Центр «итальянской стены»

Тургенев побывал в Италии всего дважды: в молодости – с января по май 1840 и в зрелые годы – с октября 1857 по март 1858. Однако она навсегда осталась в его памяти: образы и картины Италии то и дело мелькают в письмах и запечатлены в творчестве – в рассказе «Три встречи», повестях «Переписка», «Призраки», «Вешние воды», очерке «Поездка в Альбано и Фраскати (Воспоминание об А.А.Иванове)», романе «Накануне», стихотворениях в прозе «Нимфы» и «Лазурное царство».

В первый раз Тургенев останавливался в Венеции и Флоренции, большую же часть времени провел в Риме. Там он постоянно бывал у Станкевича, где ежедневно собирался кружок русских поклонников Италии, и в семье Ховриных. Целыми днями друзья бродили по Риму, осматривая и тщательно изучая достопримечательности. Во второй раз писатель посетил Италию в расцвете сил и таланта и одновременно в пору душевного и жизненного перелома – охлаждения к нему П.Виардо. Поездка в Италию оказалась особенно благотворной: величественная красота природы и искусства подействовала умиротворяюще и принесла некоторое облегчение.

Общий вид итальянского раздела

 «Рим – удивительный город: он до некоторой степени может всё заменить: общество, счастие – и даже любовь». В Риме Тургенев закончил повесть «Ася», обдумывал роман «Дворянское гнездо».

Часто бывал он среди русских художников, участвовал в спорах об искусстве; восхищался «оригинальным, правдивым, мыслящим» Александром Ивановым, по достоинству оценив его великую картину. Отпечаток с даггеротипа А.Иванов в группе русских художников в Риме (1845) помещен рядом с рисунком виллы Фальконьери во Фраскати (М.Скотти, 1843), посещение которой Тургенев описал в воспоминаниях об А.Иванове «Поездка в Альбано и Фраскати».

Занимали Тургенева и другие – политические интересы: вместе с Боткиным он посещал кружок Великой княгини Елены Павловны (гравюра середины ХIХ), куда входил и князь В.А.Черкасский (рисунок неизвестного художника, 1870-е) и где обсуждался проект крестьянской реформы. Связующее звено обоих сюжетов – лирико-философского и политического –  публикация романа «Накануне».       

Итальянская витрина

Франция – сердцевина современной европейской жизни, политическая арена, последнее пристанище Тургенева, главное место встреч с соотечественниками и близкими по духу и эстетическим принципам французскими писателями.

Познакомившись в конце 1843 в Петербурге с Полиной Виардо, писатель последовал за ней в 1845 во Францию. Несколько лет (до июня 1850), прожитых Тургеневым во Франции, были самым счастливым временем его любви, которое он делил между Парижем и имением Виардо Куртавнелем. С Луи Виардо Тургенев до конца жизни сохранял дружеские отношения и творческое сотрудничество: тот помогал ему в переводах на французский язык русских авторов и немало содействовал вхождению в европейскую литературу, используя свои личные связи и знакомства. Связывала их и страсть к охоте, которой они предавались при любой возможности.

С 1847 по 1849 он почти не разлучался с семьёй Виардо. В отсутствие же хозяев, во время гастролей П.Виардо, много и плодотворно работал, написал здесь «Записки охотника» и цикл пьес – неслучайно он называл Куртавнель «колыбелью своей литературной известности». В свободное время изучал испанский язык, чтобы читать в подлиннике своего любимого «Дон Кихота», уже переведенного до этого на французский Луи Виардо. Весной и летом 1850 в Куртавнеле вместе с Тургеневым жил Гуно, работавший над оперой «Сафо» для Полины Виардо как будущей исполнительницы главной партии. Писатель был «очень польщен тем, что стал поверенным» в «маленьких творческих муках» своего друга.

Две разные темы – русские в Париже и французские литературные связи – соединены двумя политическими событиями (революцией 1848 и Парижской коммуной).

По счастливому совпадению, эти ключевые темы образованы двумя коллекционными фрагментами из собраний Герцена и Жорж Санд.

Французская революция, Парижская коммуна и политические эмигранты разных поколений объединены в один сюжет.

Суть событий раскрывают всего несколько экспонатов, но очень ёмких и выразительных: двое раненых на баррикадах (Париж. 24 февраля 1848 года. Офорт. 1850) и зловещие развалины Парижа (фотография из альбома «Париж после коммуны». 1871), обнажающие два лика революции – возвышенно-героический и варварский; кладбище Пер-Лашез (раскрашенная хромолитография. 1840-е), у стен которого расстреляны коммунары и где за год до этого, в 1870, был похоронен Герцен (прах его позднее перенесли в Ниццу); издание Марсельезы (Париж, 1841) и бронзовая медаль с портретом Рашель (барельеф, чеканка, после 1858) – актриса откликнулась на события 1848 театрализованным исполнением Марсельезы.

Здесь же – портреты русских свидетелей революции: Тургенева (фотография Каржа, Париж, 1863, с автографом), Герцена (автолитография Леона Ноэля, 1848), П.Анненкова (рисунок К.Горбунова, 1845), участника событий М.Бакунина (неизвестный художник, дерево, масло, 1864-1865), арестованного в Дрездене в 1849, выданного в 1851 России австрийскими властями, а в 1861 бежавшего из сибирской ссылки в Лондон.

Рядом с друзьями Тургенева – их «отцы» и «дети»: декабристы С.Волконский (фотография С.Левицкого, Париж, 1861) и Н.И.Тургенев (он присутствует своей книгой «Последнее слово об освобождении крепостных крестьян в России», Париж, 1860, на французском языке), народники П.Лавров (Париж, фотография 1880-х) и Г.Лопатин (Лондон, фотография 1870-х).

Русские политические эмигранты в Париже

Книга Н.И.Тургенева напоминает о волнующем эпизоде, рассказанном писателем. На молебне в православной церкви в Париже в честь «великого дня» – отмены крепостного права 19 февраля 1861 он «прослезился» от «умной и трогательной речи» священника, «а Николай Иванович Тургенев чуть не рыдал». Был тут и старый декабрист Сергей Волконский. С семьей Н.И.Тургенева писатель продолжал дружить и после его смерти. Скульптор Петр Тургенев, младший сын Николая Ивановича, – автор посмертной маски Тургенева и слепка его руки (Пушкинский Дом).

Общался Тургенев и с молодыми революционерами. Часто встречался с крупнейшим идеологом народничества П.Лавровым и участвовал в финансировании его журнала «Вперед», устраивал литературно-музыкальные вечера в пользу русской революционной эмиграции. В 1878 его посетил кн. П.Кропоткин, в 1876 бежавший из Петропавловской крепости и эмигрировавший за границу. Очень привязался писатель к Герману Лопатину и даже пожелал его видеть перед смертью, узнав, что тот появился в Париже после побега из ссылки.

Отдельная страница жизни Тургенева в Париже – общение с Герценом и его семьей, Бакуниным, Огаревым и с навещавшими его русскими друзьями (Фетом, Некрасовым, кн. А.А.Мещерским и Миклухо-Маклаем, Н.Н.Рашет). Фрагмент фамильной коллекции Герцена – живое свидетельство тесной дружбы Тургенева с этой семьей и один из наиболее значимых сюжетов выставки, начинающий её сквозную – семейную – тему.

В доме Герцена

Самая бесценная часть связана с памятью жены Герцена Натальи Александровны: двумя портретными зарисовками (бумага, карандаш) – М.Бакунина (1848-49) и Тургенева (1850), собственным её изображением (рисунок Эммы Гервег, 1850), изданием Стихотворений А.В.Кольцова (СПб, 1846) с дарственной надписью «Наталье Александровне Герцен от Тургенева. Париж. 12 апреля [18]50». Акварельный рисунок дочери Герценов Таты («Дорога близ Ниццы», 1859) служит печальным напоминанием о смерти Н.А.Герцен в 1852, похороненной в Ницце (там же будет покоиться и прах Герцена). Продолжение сюжета – две фотографические группы: Герцен с детьми (Александром, Ольгой и Натальей; Лондон, 1856) и Герцен, Огарев, Н.А.Тучкова-Огарева (Лондон, 1857) и письмо В.Ф.Корша к Е.И.Апрелевой от 24 июля [1877], где речь идет о посредничестве Тургенева в напечатании статьи Н.А.Герцен (дочери).

Увидеть эти интереснейшие экспонаты на тургеневской выставке позволил лишь случай – ремонт и реставрация мемориального музея Герцена.

Тема отцов и детей, в прямом и переносном смысле, или личной и культурной родословной, проходящая через всю жизнь и творчество Тургенева, пронизывает и всю выставку. В первом зале она обозначена материалами семейной коллекции Герценов, его встречами со старшими современниками – декабристами Н.И.Тургеневым и С.Н.Волконским и с молодыми друзьями – художником и архитектором П.В.Жуковским, сыном поэта, политическими эмигрантами П.Лавровым и Германом Лопатиным.

Другая тема французского раздела – литература 1840-х–1860-х в лице старших современников Тургенева: Мериме (фотография конца 1860-х и парижское издание «Дыма» в его переводе, 1868), Жорж Санд, Мюссе, Гюго (литография 1840-х и его рисунок – романтический пейзаж со старинным замком, акварель, гуашь, тушь, белила). Общую картину французской литературной жизни дает карикатура на писателей «Дорога в грядущее» (литография, 1842) – в виде шествия знаменитостей, которое замыкает Луи Виардо. Впервые экспонировалось его письмо к Булгарину, являющееся для нас подлинной реликвией.

Французская литературная жизнь. Фрагменты раздела Французская литературная жизнь. Фрагменты раздела

Главное место среди французов уделено Жорж Санд, названной писателем «одним из лучших существ, когда-либо живших», «одной из наших святых» за «бесконечно щедрую, благоволящую натуру», «неугасимое пламя поэтического энтузиазма, веру в идеал», за её «золотое сердце» и «неистощимую доброту». Три её портрета разных лет демонстрируют эволюцию образа – романтическая героиня (прекрасная пастель Э.Изабе, 1820-е–1830-е), властительница дум эпохи, в том числе соотечественников Тургенева в 1840-е (гравюра середины ХIХ), и «одна из наших святых» (фотография Надара, 1864). Фотоснимки её имения Ноан конца 1860-х, где довелось побывать Тургеневу, прекрасно гармонируют с фотопортретом Надара. Первое издание «Консуэло» (Брюссель, 1843) как бы иллюстрируется миниатюрой Полины Виардо, послужившей прототипом главной героини романа; графические портреты возлюбленных писательницы – Мюссе (гравюра) и Шопена (фотография начала ХХ с рисунка Ж.Санд, хранившегося в музее князей Чарторыских в Кракове), открывают нам драму трёх личных судеб. Её рисунок – гармоничный, умиротворяющий пейзаж (акварель, гуашь, белила) являет полный контраст рисунку Гюго – мрачному, напряженному пейзажу со старинным замком (смешанная техника), вполне соответствующему его романтическому облику на литографии 1840-х. Образ писательницы довершают её личные вещи – папиросница и гусиные перья, придающие законченность всему сюжету.

Жорж Санд. Фотопортрет Надара

Вокруг Жорж Санд. Общий вид раздела

Тургеневу «выпало счастье личного знакомства с Жорж Санд» (1804–1876), которое произошло в имении Виардо Куртавнеле в 1845. Ж.Санд была страстной поклонницей Полины Виардо и осталась её преданным другом до конца жизни. В начале их знакомства она способствовала браку Полины с одним из своих друзей – Луи Виардо, расстроив намечавшийся союз актрисы и Альфреда де Мюссе.

Вокруг Жорж Санд. Фрагменты раздела Вокруг Жорж Санд. Фрагменты раздела Вокруг Жорж Санд. Фрагменты раздела

Полина Виардо участвовала в заупокойной мессе на отпевании Шопена в 1849 в парижской церкви Св. Мадлен (тонолитография Ф.Бенуа, около 1860). Присутствовавший там Тургенев, отметив «великолепное» исполнение ею своей партии в реквиеме Моцарта, выразительно описал «очень красивую и трогательную» траурную церемонию: «Это были не просто похороны – это было подлинное прощание с дорогим человеком. В церкви было множество женщин, и многие из них плакали под своими вуалями. Оркестр сыграл «Марш» Шопена, печальный и жалобный; была также исполнена его маленькая прелюдия для органа…».

Автопортрет Полины Виардо

Карандашный автопортрет П.Виардо середины 1840-х позволяет судить о её незаурядном таланте рисовальщицы и трезвой оценке своей внешности. Малоизвестный пастельный портрет певицы (художник Рандель, 1854; пастель хранилась в семье Щепкиных – внук великого актера служил управляющим тургеневского имения в 1870-е) и витринные её изображения (рисунок в семейном альбоме Адлербергов, литографии и фотографии в ролях) формируют театральную и музыкальную тему.

Музыка и театр 
Музыка и театр 
Центральный фрагмент музыкально-театрального раздела

На стенах и в витринах – графические портреты и фотографии композиторов и музыкантов, с которыми была тесно связана П.Виардо: Листа, Берлиоза, Гуно, Мейербера, Вагнера, Брамса, Сен-Санса, Сарасате, фон Бюлова; современных ей певиц – старшей её сестры прославленной Малибран, Гризи, Линд, Зонтаг, Патти, Лукка; виды театров.

В круг иностранных и русских знакомств Тургенева входили  многочисленные друзья и гости П.Виардо – завсегдатаи её музыкально-артистического салона, т.е. все мировые знаменитости: композиторы, музыканты, певцы, актёры, литераторы. Дом певицы всегда был одним из центров европейской культуры, где бы она ни находилась.

Витрина П.Виардо

«Музыкальная» витрина

 


Второй зал. – Дворянское гнездо

Общий вид левой части экспозиции 2-го зала

Общий вид правой части экспозиции

В России Тургенев делил время между Москвой и Петербургом, и каждому из этих мест отведена определенная роль.    

Второй зал – Дворянское гнездо – объединял Москву и усадьбу в одно пространство.

Он состоял из 7 разделов: 1. Гоголь и московские литературные связи. 2. Бакунины. 3.«Записки охотника». 4. Семья и родственники. 5. Соседи и гости Спасского-Лутовинова. 6. 100-летие Московского университета и чествования Тургенева в 1879. 7. Пушкинские торжества.

Москва для Тургенева – символ России и символ дома, ибо там не только родственные связи и собственные его корни, но и корни многих литературных друзей и всего обширного литературного круга, где он всегда был центром.

Центральный фрагмент экспозиции 2-го зала

Она показана ранними видами (раскрашенные литографии по рисункам О.Кадоля, 1825), какой её застал Тургенев ребенком, живописным полотном 1870-х (П.Верещагин), Московским университетом (раскрашенный офорт середины ХIХ) и изображением двух важнейших событий времени – коронационных торжеств Александра II и открытия памятника Пушкину (гравюра, 1881).

Московские виды

 Фрагмент центральной стены. Наверху: Пожар Московского университета (раскраш. литография, середина XIX). Внизу: Вид Москвы с Воробьёвых гор (раскраш. литография по оригиналу О.Кадоля)

Акварельная картина придворного художника М.Зичи «Торжественный въезд их Императорских Величеств в Москву 17 августа 1856 года» (бумага на полотне, акварель, белила, карандаш. 1857), где в толпе встречающих, у Триумфальных ворот, изображены писатели (А.К.Толстой, Тютчев, Булгарин, Тургенев, В.Ф.Одоевский, Григорович, Панаев, Гончаров, Дружинин, Панаева), даёт общее представление о русской литературе и о начале новой политической эры. Курьёзно, что группа писателей создана художником произвольно – почти никого из них не было в это время в Москве, – для чего он воспользовался фотографиями С.Левицкого.

Фрагмент экспозиции 2-го зала с «гоголевской» стеной и портретом Тургенева раб. В.Лами

Связующим звеном событий и лиц в Москве являются две встречи с Гоголем, к которому тянутся все нити сюжета и многие персонажи. Его портрет (И.Астафьев с оригинала А.Иванова, 1875, холст, масло) окружен изображениями писателей (в литографиях и фотографиях) двух поколений: старшего – друзей Гоголя М.С.Щепкина и С.Т.Аксакова и младшего – Тургенева и его друзей Л.Толстого и А.Фета. Тургенев и Фет удостоились похвалы великого мэтра: он отметил талант «замечательный и обещающий большую деятельность в будущем» у первого и «несомненное дарование» у второго. Толстой унаследовал проповедническую миссию Гоголя.

Центр «гоголевской стены»

Познакомил Тургенева с Гоголем их общий друг Щепкин. Вторая встреча – на авторском чтении «Ревизора» в 1851; на нём присутствовали и славянофилы, дружба с которыми повлияла на концепцию «Дворянского гнезда».

В витрине – фотографии московских знакомых Тургенева: славянофилов, К.Леонтьева, гр. Салиас де Турнемир, салон которой часто посещал писатель в 1850-е; беловой автограф очерка «О соловьях» с обращением к С.Т.Аксакову, письмо к К.Аксакову, два письма к К.Леонтьеву и впервые экспонируемые страницы рукописи его воспоминаний («Моя литературная судьба»), посвященные Тургеневу, а также акварельный рисунок неизвестного художника (1830) с изображением дома и сада Елагиных у Красных ворот.

Московский литературный круг

Статья Тургенева о смерти Гоголя, напечатанная в Московских ведомостях, послужила поводом для ареста и ссылки в Спасское в 1852. Во время ареста написан рассказ «Муму», навеянный эпизодом в московском доме на Остоженке. В том же году в Москве вышло отдельное издание «Записок охотника», явившихся истинной причиной ссылки, подтверждение чему – карикатураЛ.Вакселя с надписью: «Попечитель С.-Петерб. округа Мусин-Пушкин сжигает «Записки охотника» Тургенева» (1852). По соседству с рисунком – автошарж художника-карикатуристаЛьва Николаевича Вакселя (экспонируется впервые), близкого приятеля Тургенева, страстного охотника, автора «Карманной книжки для начинающих охотников с ружьем и легавой собакой» (СПб, 1856). Здесь же ещё одна карикатура (неизвестного художника) на Тургенева – автора «Записок охотника». Первое издание книги открыто титульным листом с дарственной надписью соседу по имению «другу З.Н.Мухортову на память старинной приязни от автора» и вклеенным на соседней странице визитным снимком С.Левицкого, изображающим писателя в рост, с собакой у ног (1861). Рядом две визитные фотографии: Некрасова – тоже в рост и тоже с собакой (М.Тулинов, 1862), – приезжавшего в 1854 охотиться в Спасское, и А.К.Толстого, хлопотавшего об освобождении Тургенева из ссылки.

Витрина с материалами к «Запискам охотника»

В 1853 Тургенев тайком приезжал в Москву из Спасского, чтобы увидеть П.Виардо, выступавшую в Дворянском собрании. Живописный портрет молодой певицы кисти Т.Неффа (1842) удачно сочетается с висящим напротив портретом молодого Тургенева работыВинченцо Лами (1844).

Фрагмент экспозиции 2-го зала с портретом Полины Виардо раб. Т.Неффа (1842)

Портрет Тургенева раб. В.Лами. Х.м.

12–14 января 1855 Тургенев присутствовал на 100-летнем юбилее Московского университета, поступление куда в 1833 было радостным событием для юного Тургенева и его семьи. В витрине – портретные зарисовки профессоров университета М.П.Погодина и С.П.Шевырева, (Э.Дмитриев-Мамонов, 1840-е, из альбома А.П.Елагиной), Историческая записка – публикация выступлений и отчёта Московского университета на торжественном собрании 12 января 1855 по случаю юбилея; бронзовая медаль к 100-летию университета; фотография К.Д.Кавелина, также специально приехавшего в Москву; открытки начала ХХ в. с видами университета(фасада здания и актового зала).

Чествования Московского университета органично соединились с чествованиями Тургенева в 1879, когда он с небывалом успехом выступал перед московской публикой: в Обществе любителей российской словесности, в Благородном собрании, встречался со студентами. Знаменитый историк и социолог профессор М.М.Ковалевский (фотография 1880-х, Москва), кружок которого был одним из культурных центров Москвы, устроил встречу Тургенева с группой профессоров Московского университета. Она осталась у него в памяти «как нечто еще небывалое» в его жизни и положила начало встречам писателя с русской интеллигенцией. 6 марта 1879 Тургенев произнес речь на прощальном обеде в его честь в ресторане «Эрмитаж».

Витрина с материалами к 100-летнему юбилею Московского университета и к «тургеневским торжествам»

Открытие памятника Пушкину в 1880 собрало большинство действующих лиц выставки в предпоследний приезд Тургенева в Россию. В те дни он был увенчан славой именно на пушкинских торжествах за свою речь о Пушкине.

Дополнительную значимость этому событию придает и то обстоятельство, что торжественное заседание 6 июня, посвященное Пушкину, проходило в Московском университете (экспонируется билет на это собрание). Помимо хорошо известных материалов (фотографий участников, публикаций пушкинской речи Тургенева и пр.) представлены наброски А.Опекушина (проект памятника Пушкину, 1880, карандаш, акварель, тушь) и меню обеда в честь открытия памятника (4 июня 1880).

Пушкинские торжества

Если Московский университет объединяет три события – университетские торжества 1855-го, тургеневские торжества 1879-го и пушкинские торжества 1880-го, то открытие памятника поэту соединяет Москву и Спасское-Лутовиново, где Тургенев работал над своей речью о Пушкине.

 

Спасское показано как родовое гнездо, где он  провел полтора года ссылки, принимал московских и петербургских друзей, как источник творчества. Усадьба – основное место действия тургеневских произведений и большинства его романтических историй.

Наверху: Усадьба. Кардо-Сысоева. 1840-е. Х.м. Внизу: Уголок парка в Спасском-Лутовинове». Я.Полонский. 1881. Х.м.

Усадебный мир представлен – не считая типологических видов – конкретными местами, имеющими прямое отношение к Тургеневу: масляным этюдом Я.Полонского «Уголок парка в Спасском-Лутовинове» (1881), интерьером в доме Бакуниных (акварель неизвестного художника, 1830-е), редчайшими фотографиямиПремухина (экспонировались впервые) и двумя видами Шаблыкина (цветные автолитографии Р.Жуковского середины 1850-х), имения богача и хлебосола Н.В.Киреевского, сослуживца отца Тургенева по Кавалергардскому полку и крёстного младшего сына Тургеневых Сергея. Шаблыкино стало своеобразной охотничьей столицей и одним из культурных центров своего времени, где бывали Тургенев и Толстой. Образ Н.В.Киреевского и молва об его причудах нашли отражение в рассказе Тургенева «Гамлет Щигровского уезда» и других очерках из «Записок охотника».

Фрагмент экспозиции 2-го зала. Усадебный мир

Центр раздела «усадебный мир» с фамильными портретами

В этом зале сосредоточены семейные реликвии, поступившие в музей от потомков писателя: четыре портрета Тургенева – детский (акварель неизвестного художника, 1830), юношеский (знаменитая акварель К.Горбунова, 1838), карандашный рисунок А.Бакунина (1841), портрет В.Лами (холст, масло,1844); акварельные портреты деда и бабки с отцовской стороны (художник Моргунов); миниатюра неизвестного художника 1830-х и фотографии (1856 и 1880-х) В.Н.Богданович-Лутовиновой (в замужестве Житовой), перламутровый ларец в форме гробика, подаренный ей Варварой Петровной; семейный альбом и фотографии родственников; письмо Тургенева к двоюродной сестре Е.П.Крюгер (1873) рядом с её фотографией; разрешение (из Спасской конторы, с печатью), подписанное Тургеневым, на свадьбу его крепостной с крепостным брата – Н.С.Тургенева, фотография горничной Тургеневых. Экспонируется также портрет двух девушек (неизв. худ., 1840-е, холст, масло) из дома дальних родственников и наследников писателя Галаховых в Орле, куда была перенесена обстановка кабинета Тургенева в Спасском. 

Витрина с семейными реликвиями

В другой витрине помещены фотографии гостей и соседей Спасского, друзей и знакомых Тургенева: Фета, Полонского, братьев Толстых, Григоровича, Дружинина, Гаршина, Савиной, а из книг выделены те произведения, где отразились семейные предания, московские и усадебные впечатления – «Муму», «Записки охотника», «Первая любовь» и роман «Дворянскоегнездо», сконцентрировавший в себе все мотивы тургеневского творчества и запечатлевший историю рода Тургеневых.

Соседи и гости Спасского-Лутовинова

В зале дворянского гнезда «мысль семейная» нашла наиболее полное выражение: экспонируются фотографии членов нескольких семей, связанных дружескими узами с Тургеневым – Бакуниных, Аксаковых, Киреевских, Толстых.

Бакунины. – «Премухинское гнездо»

 


Третий зал. – Петербургские встречи. Иностранцы в России
Общий вид правой части 3-го зала 
Центральная стена 3-го зала. – Театрально-музыкальная жизнь.

Петербургу принадлежит роль творческой арены, где кипела литературная, театральная, музыкальная и художественная жизнь, разыгрывались журнальные баталии и где определилась личная судьба писателя – 1 ноября 1843 он познакомился с приехавшей на гастроли в Россию Полиной Виардо.

Общий вид левой части 3-го зала

Портреты В.Одоевского (сверху), Лермонтова (слева), Жуковского (справа)

Основное содержание – встречи Тургенева с «отцами» – писателями старшего поколения (акварельные портреты Жуковского – П.Соколов, 1838; Лермонтова – А.Клюндер, 1839–начало 1840-х; Даля – фотография в кругу семьи, 1860-е; литографированный портрет В.Ф.Одоевского), литературными сверстниками – «людьми сороковых годов» (Некрасов, Панаев, Григорович, Боткин, Анненков, Тютчев, Полонский, А.К.Толстой, А.Жемчужников, Дружинин, Писемский, Салтыков-Щедрин) и с «детьми» – молодым поколением, показанными многочисленными фотографиями, включая писательские группы – сотрудников журнала «Современник» (С.Левицкий, СПб, 1856) и членов Литературного фонда (М.Кучаев, СПб, 1860). На отдельных снимках Левицкого 1856 – Тургенева, Дружинина, Е.Ковалевского – их дарственные надписи Григоровичу, представленному автопортретом (1840-е).

Фрагмент экспозиции 3-го зала с разделом «Современника»

Портреты сотрудников журнала «Современник»: наверху Ковалевский и Тургенев; внизу Некрасов и Дружинин; по бокам – слева Панаев, справа Григорович

На рисунке Григоровича с изображением дачи, где жили Некрасов и Панаевы в 1858, – его автограф И.Панаеву, акварельный портрет которого (Алексеев, 1840-е) мы видим в компании с фотографиями других сотрудников журнала.

Витрина с материалами к «Современнику» и «Литературному фонду»

Главная тема – сотрудничество в «Современнике», дружба с «малороссийским мирком», в частности с Шевченко и Марко Вовчок (в витрине – её малоизвестный карандашный портрет, 1854).

Витрина с материалами к «малороссийскому мирку»

В центральных витринах – первые издания романов «Отцы и дети», М., 1862 и «Новь», Лейпциг, 1877 (с автографами), отражающих смену поколений и актуальную российскую проблематику. Как и в предыдущих залах, почти в каждой витрине – письма Тургенева.

Витрина с материалами к «Отцам и детям»

Витрина с материалами к роману «Новь»

Продолжается и тема театра – постановки тургеневских пьес и гастроли П.Виардо в Петербурге в 1843–45 и в 1853, встречи русских и европейских актёров и музыкантов.

«Музыкальная» витрина

Экспонируются фотографии актёров в тургеневских пьесах, в том числе Марии Савиной в роли Верочки в спектакле «Месяц в деревне», эскизы декораций М.Добужинского к нему (1909, бумага, акварель, карандаш), карандашный рисунок Л.БакстаСтаниславский в роли Ракитина (1909) и французское издание пьес Тургенева с дарственной надписью переводчика О.Л.Книппер-Чеховой.

Витрина с материалами к театру Тургенева

К 1840-50-м относятся материалы из архива музыкального критика К.И.Званцова, автора неопубликованных «Писем о г-же Виардо-Гарции» (рукопись в РГАЛИ): акварельные изображения в ролях Виардо и ее партнеров по сцене – певцов Рубини, Тамбурини и Лаблаша, ноты с ее музыкой на слова русских поэтов – Пушкина, Фета, Тургенева (СПб, 1864)) и фотография самого критика (Париж, 1880-е).

Материалы из архива К.Званцова

С портретами литераторов, художников и актёров – среди них гравированный портрет Рашель (с оригинала Э.Дюбуфа, около 1840, с автографом), гастролировавшей в Петербурге одновременно с П.Виардо в 1853–54, – соседствуют изображения театров, концертных залов и музыкальных салонов (Виельгорских, А.Рубинштейна) – мест выступлений Полины Виардо; петербургского «Пассажа», где Тургенев произнес речь «Гамлет и Дон Кихот» на первом вечере в пользу Литературного фонда, зала в Академии художеств, выставки картины А.Иванова «Явление Христа народу» (1858).

Фрагмент центральной стены. Наверху – Музыкальный вечер у А.Рубинштейна. Литография с рисунка А.Лебедева. 1860. Внизу – Петербург. Дом Энгельгардта. Литография с рис. В.Садовникова. 1830-е

Квартет Виельгорских. Тонолитография. 2-я треть XIX Квартет Виельгорских. Тонолитография. 2-я треть XIX

Портрет М.Глинки в окружении русских композиторов. Офорт В.Боброва

Фрагмент раздела «Театр и искусство». Слева – портрет Рашель

Обосновавшись за границей, Тургенев тем не менее продолжал регулярно приезжать в Петербург. Обожавшая его публика устраивала ему восторженный прием, ловила каждое слово, давала обеды в его честь. Популярность Тургенева особенно возросла в 1870-е годы.

Своего апогея чествования Тургенева во время его приездов в Россию достигли в 1879. После триумфальных «чтений и оваций» в Москве писателя ждали овации в Петербурге: благотворительные вечера и обеды, приветственные адреса, лавровые венки, ежедневные выступления перед петербургской молодежью. Номер Тургенева в Европейской гостинице «обратился в какой-то проходной двор», где наряду с известными людьми бывали «первые встречные, студентки, курсистки». К нему «ходили, как на поклон», «молодежь шла к Тургеневу вереницами». Он был избран почетным членом Петербургского общества художников.

В 1879 в Петербурге Тургенев увидел постановку своей пьесы «Месяц в деревне» с участием М.Г.Савиной в роли Верочки. Её игра поразила писателя, а встреча с молодой актрисой стала последней лирической страницей в жизни Тургенева.

В 1881 Тургенев приехал в Петербург в мрачное время – через два месяца после убийства Александра II, которое его потрясло. Здесь он провел около месяца, встречался с кружком молодых беллетристов-народников, посетил выставку передвижников. Вернувшись из Спасского 26 августа, Тургенев через день уехал в Париж. Это было его последнее посещение России.

Хотя кровными узами Тургенев был связан со Спасским и Москвой, упокоиться он пожелал в Петербурге, рядом с Белинским. Его желание было исполнено.

 


Четвёртый зал. Французы и русские. «Русское гнездо» в Париже

Общий вид правой части экспозиции 4-го зала

Общий вид левой части экспозиции 4-го зала

Четвёртый зал посвящен последнему десятилетию жизни Тургенева, в семье Виардо: встречам с навещавшими его соотечественниками, старыми друзьями и молодыми знакомыми, авторами воспоминаний (фотографии Салтыкова-Щедрина, Писемского, Стасюлевича, Е.Апрелевой, кн. А.Мещерского, Боборыкина, Минского, Кони; автограф воспоминаний Апрелевой с описанием кабинета Тургенева и комнаты П.Виардо, публикация воспоминаний Кони), с русскими художниками, а также с французскими литераторами (фотографии Флобера, Золя, Доде, Мопассана, Э.Гонкура, Гюго, Ренана, Абу, публикации тургеневских переводов Флобера в «Вестнике Европы» и «Неизданные письма Тургенева к г-же Виардо и его французским друзьям». М.,1900).

Угол с материалами к французским писателям и русским художникам

Портрет Сары Бернар. Э.К.Липгарт. 1880. Бумага, тушь, перо

Витрина с материалами к русским писателям в Париже

Ближе всех из французских писателей был Тургеневу Гюстав Флобер (1821–1880), которого он считал вторым своим истинным другом после Белинского. Автор «Госпожи Бовари» восхищал Тургенева не только как «великий талант», но и как «необыкновенный человек», с которым он чувствовал себя «так спокойно, легко и в то же время так интересно», как мало с кем из своих знакомых. Познакомились они в 1863, и с тех пор их дружба и переписка не прекращались. Тургенев всячески способствовал популяризации творчества Флобера в России и Германии, в 1877 перевёл его повести «Легенда об Юлиане Милостивом» и «Иродиада». После смерти французского писателя принимал участие в организации подписки на его памятник в Руане. Памяти Флобера Тургенев посвятил «Песнь торжествующей любви».

Фрагмент раздела «Тургенев и французские писатели»

Не менее обязаны Тургеневу своей популярностью в России Эмиль Золя (1840–1902) и Альфонс Доде (1840–1897). Благодаря посредничеству Тургенева Золя стал парижским корреспондентом «Вестника Европы» (1875–1880). Многие его критические и публицистические статьи и роман «Проступок аббата Муре» появились в России раньше, чем во Франции. Ряд «Парижских писем» («Флобер и его сочинения», «Ж.Санд и её произведения», «Флобер как писатель и человек» и др.) был подсказан емуТургеневым. Подобную же услугу оказал Тургенев и Доде, который при его содействии стал постоянным сотрудником «Нового времени», опубликовав там 27 фельетонов литературно-биографического характера. Там же в 1883, после смерти Тургенева, напечатан очерк Доде «Тургенев в Париже» (1880).

Эмиль Золя. Фотография Надара. 1870-е

С 1874 французские писатели стали устраивать ежемесячные встречи, получившие название «обедов у Флобера», или «обедов пяти освистанных авторов» (Флобер, Тургенев, Золя, Доде, Эдмон Гонкур). «Что касается Тургенева, то он дал нам слово, что был освистан в России, а так как это очень далеко – мы не стали его проверять» (А.Доде. 30 лет в Париже). Эти обеды с протокольной точностью запечатлены в «Дневнике» братьев Гонкур, где перед читателем  встает яркий и достоверный образ Тургенева.

Витрина с материалами к французским писателям

После смерти Флобера самым близким человеком среди французских писателей стал для Тургенева Ги де Мопассан (1850-1893), которого он считал самым талантливым «изо всей молодой школы романистов»; познакомил с его творчеством Толстого, способствовал сотрудничеству в «Вестнике Европы», в газете «Порядок». Мопассан, называвший себя ученикомТургенева, посвятил ему сборник рассказов «Дом Телье»: «Ивану Тургеневу – дань глубокой привязанности и великого восхищения». Ему принадлежит очерк о Тургеневе и ещё три работы о нем: «Изобретатель слова “нигилизм”», «Фантастическое» и «Случай из жизни Тургенева» (фрагмент новеллы «Страх»), который имеет для нас двойную ценность, ибо сохранил содержание одного из нереализованных тургеневских замыслов.

Находясь в Париже, Тургенев продолжал жить интересами России, став своеобразным центром притяжения всех приезжавших туда русских и оказывая им моральную и материальную поддержку.

Фрагменты раздела «Тургенев и русские художники» Фрагменты раздела «Тургенев и русские художники»

Самое близкое участие принимал Тургенев и в судьбе русских художников. К 1870-м годам их собралась в Париже целая группа, объединившаяся вокруг А.Боголюбова. Некоторые жили за границей подолгу, другие часто приезжали. Среди них И.Репин, В.Верещагин, М.Антокольский, А.Харламов, В.Поленов, В.Матэ, Н.Дмитриев-Оренбургский.

Портреты А.Боголюбова (сверху) и П.Третьякова. Офорты В.Матэ. 1883, 1894

Писатель стал одним из главных организаторов «Общества взаимного вспоможения и благотворительности русских художников в Париже», основанного в 1877 и возглавленного Боголюбовым. Он автор «Обращения ко всем русским в Париже», где предлагается подписка в пользу Русской кассы взаимного вспоможения, совместно с Антокольским им выработан Устав Общества, его рукой написаны деловые письма, пригласительные билеты, программы литературных вечеров. В течение 5 с лишним лет (до самой своей смерти) Тургенев оставался бессменным секретарем Общества.

Витрина с материалами к русским художникам в Париже

Пропагандируя русское искусство, Общество уделяло большое внимание выставкам художников – своих участников. В 1882, уже тяжело больной, Тургенев обратился с официальным письмом к И.Н.Крамскому с предложением об организации совместной выставки русских художников, живущих в России и в Париже.

Наверху: А.Боголюбов. Радищевская усадьба Боголюбовых. 1869, дерево, масло. Внизу: И.Шишкин. Охота. 1873. Офорт

После смерти Тургенева благодарные художники сделали всё возможное для увековечения его памяти. Организатором первой выставки, посвященной писателю, был председатель Общества А.П.Боголюбов, который устроил в созданном им Радищевском музее в Саратове уголок Тургенева. Полина Виардо передала ему письменный стол, за которым работал Тургенев, его перо, чернильницу, кресло, блузу, берет и тогу Оксфордского университета, почётным доктором которого он был, некоторые книги писателя. (Сейчас эти вещи находятся в Государственном музее Тургенева в Орле).

 

Блистательные офорты В.Матэ: портреты Тургенева (в центре), А.Боголюбова, П.Третьякова, М.Антокольского; карандашный портрет Я.Полонского работы Антокольского окружены русскими пейзажами (Поленова, Боголюбова, Шишкина и Полонского), привносящими ностальгическую ноту в общую атмосферу. Письма художников вводят в курс их повседневной жизни в Париже.

Общий вид раздела «Тургенев и русские художники»

В этом зале собраны поздние портреты писателя: великолепные офорты Г.Редлиха (1882), В.Матэ (1890-е, по фотографии М.Панова 1880), М.Рундальцова (1904, по той же фотографии, с Герценом в ремарке) и гравюра И.Пожалостина (1884, в ремарке – П.Виардо) с этюда Н.Дмитриева-Оренбургского (1879).

Портрет Тургенева. Офорт М.Рундальцова. 1904

Огромная картина «Охота, устроенная бароном Гинцбургом Великому кн. Николаю Николаевичу близ Парижа», к которой был сделан этюд «Тургенев на охоте» (холст, масло, Пушкинский Дом; на выставке – гравюра И.Пожалостина), находилась в Романовской галерее Зимнего дворца, но после революции следы её надолго затерялись. И вот, недавно, в 2006, произошла сенсация: директору Музея Тургенева в Буживале А.Я.Звигильскому удалось отыскать и приобрести утраченное полотно, которое теперь можно увидеть там в экспозиции.

В витринах – изображения Тургенева в оригинальной технике, не считая фотографий: автошарж писателя (1877-78), подаренный им Дмитриеву-Оренбургскому, с его автографом и надписью жены художника; рисунки Н.Дмитриева-Оренбургского (1870-е), Э.Липгарта (1870-е) и А.Бенуа.

Витрина с материалами к поэтической исповеди Тургенева

Поэтическую исповедь Тургенева: «Песнь торжествующей любви» (Лейпциг, 1882), «Стихотворения в прозе» (Лейпциг, 1883), «Клара Милич» («Вестник Европы», 1883, №1.) сопровождают фотографии Полины Виардо 1860-х и 1890-х (с автографами), её письмо к Е.И.Апрелевой-Бларамберг с приглашением на музыкальный утренник, список стихотворения И.Мятлева «Розы», давшего начало тургеневскому стихотворению в прозе «Как хороши, как свежи были розы» (уместно вспомнить, что Мятлев был одним из петербургских поклонников П.Виардо во время её первых гастролей), французские переводы Тургенева (Дюрана и И.Д.Гальперина-Каминского) в изданиях Этцеля.

«Траурный» раздел экспозиции

Конечный пункт последнего путешествия Тургенева – Петербург: смерть в Буживале (гравюра Ю.Барановского с изображением умирающего Тургенева по рисунку Клоди Шамро, дочери П.Виардо, октябрь 1883), отпевание и прощание в Париже (гравюра с рисунка К.О.Брожа, 1883), многотысячное траурное шествие в Петербурге, похороны на Литературных мостках Волкова кладбища (гравюра М.Рашевского с рисунка М.Каразина, 1883).

«Траурная» витрина

Последняя витрина содержит траурные реликвии. Лицо Тургенева на смертном одре (фотографии Мореля, Буживаль, 22 августа/3 сентября 1883) поражает «дивной красотой», по словам М.Дювернуа, дочери П.Виардо, из её письма к Апрелевой от 18 октября 1883 (экспонируется впервые). Оно «приняло вид глубоко-задумчивый, с отпечатком необыкновенной энергии, какой никогда не было заметно и тени при жизни…» (М.Стасюлевич). Слепок руки писателя (Л.Бернштам, 1883, гипс), поступивший из семьи Герцена, вместе с миниатюрным портретом Герцена (в ремарке) на портрете Тургенева воспринимается как символ посмертной встречи друзей.

Слепок руки Тургенева

Воспоминания В.Дмитриевой о проводах Тургенева (не опубликованы и впервые экспонируются) служат комментарием к изображению похорон и фотографии могилы (1890-е).

Смерть Тургенева и последнее путешествие: Париж – Петербург замыкает круг выставки, становясь печальным финалом темы русского скитальца, окончательно вернувшегося на родину.

Фрагменты раздела экспозиции 4-го зала «Памяти Тургенева» 
Фрагменты раздела экспозиции 4-го зала «Памяти Тургенева» Фрагменты раздела экспозиции 4-го зала «Памяти Тургенева»
Общий вид 4-го зала

 


 

*Руководитель проекта – директор музея М.Гомозкова

Куратор выставки – заместитель директора по научной работе Е.Михайлова

Руководитель экспозиционной группы – А.Рудник

Автор концепции – Г.Медынцева

Экспозиционная группа: Г.Медынцева, Т.Соболь, О.Залиева, Е.Варенцова, К.Белькевич

Фондовая группа: Т.Соболь, В.Куделина, Е.Матюшенко, Л.Морозова, Т.Шипова, Е.Варенцова, А.Бобосов, С.Белехова, Е.Виноградова

Этикетаж, аннотации: О.Залиева, Т.Соболь, Г.Медынцева

Художники-оформители: Л.Николаева, А.Милюков, В.Милюков, О.Федина

Компъютерное обеспечение – Л.Николаева

Информационное обеспечение – Н.Бонди

Фотографии Т.Заливиной и П.Фокина

 

Смотрите также: статья Татьяны Соколовой о выставке «Русский скиталец».

 
sideBar
 

Государственный
Литературный
Музей
на


Подпишитесь на рассылку самых свежих новостей музея!